Я хлопаю глазами, обескураженно переводя взгляд с непроницаемого лица Тимура на его худи и обратно.

– Зачем?

– Ты же не поедешь в испорченной куртке? И в одной рубашке не поедешь. В этом, – глазами указывает на свое худи, – будет тепло.

– А ты? Здесь же тоже холодно. Ты сам в одной футболке, – мямлю растерянно.

– Три пледа решат проблему. А плед с Русалочкой тем более, – усмехается Тимур.

Я не двигаюсь. Сжимаю пальцами чужую кофту, но не спешу ее надеть. Только Горин все решает за меня сам. Ему не составляет никакого труда обхватить меня за талию и поднять на ноги. Моя куртка летит на пол, а ворот черного худи оказывает уже на моей шее. И пока я округляю глаза, Тимур берет мою правую руку и просовывает в нужный рукав, а потом то же самое проделывает с другой рукой и рукавом. Мое тело становится совершенно безвольным. Оно даже не сопротивляется.

Тимур по-свойски касается меня, а я не дышу. Особенно когда его ладони оказываются у меня на спине. Он уверенно расправляет безразмерное для меня худи по моему телу. А потом теплые пальцы касаются моей шеи. Скользят по коже, когда аккуратно собирают мои распущенные волосы из-под капюшона и укладывают их сверху. У меня дрожат колени. Я смотрю только на шею Тимура, боясь моргнуть.

На эти секунды я будто выпадаю из реальности. Да и пол под моими ногами кажется зыбким.

– Теперь можешь ехать. Куртку дома постираешь, – произносит Тимур, отступая на шаг.

– Спасибо, – глухо отзываюсь я и взгляда на него не поднимаю.

Я вдруг очень хочу сбежать. Мне нужен свежий воздух. На этой веранде рядом с Тимуром мне тесно. Мои движения становятся сумбурными и дергаными. Я резко хватаю с пола испорченную куртку, запихиваю ее в рюкзак, зачем-то хаотично осматриваю всю веранду, стараясь не встречаться взглядом с Тимуром, и только потом как-то невнятно прощаюсь с ним уже у самой двери:

– Я… кхм, – судорожно выдыхаю, не оборачиваясь к Горину, – домой. Будь на связи, если что.

* * *

Маршрутку до Ростова трясет на дороге, как попрыгунчик. А мне все равно. Я сижу, прислонившись головой, накрытой капюшоном, к окну. У меня тяжелеют веки с каждым вдохом запаха, который пропитал черную ткань. Прижимаю к горячим щекам ладони, на которые натянуты длинные рукава. Потом касаюсь своей шеи. Веду пальцами по тому же месту, к которому прикасались пальцы Тимура.

Этот запах такой… теплый, обволакивающий. Если я закрываю глаза, то у меня кружится голова, немеет в груди. Так пахнет Тимур – терпко и особенно. От одной мысли, что это запах его кожи, покрытой узорами татуировок, мне не хватает кислорода в легких. Низ живота словно скручивает, но это так непривычно приятно. Сердце и пульс тут же сходят с ума. И, кажется, я тоже схожу с ума. Всю дорогу до дома я не могу надышаться тем запахом, которым меня окутало худи Тимура.

ГЛАВА 29

В аудитории стоит недовольный гул. Сейчас здесь собран весь поток первокурсников нашего юридического факультета. Но после пяти пар сидеть и ждать нашего куратора не планировал никто, в том числе и я. У меня в рюкзаке аккуратно сложено худи Тимура, которое я собираюсь вернуть сегодня, хоть он и не просил. Он вообще со вчерашнего дня не выходит со мной на связь.

Приехав домой, я просто написала, что добралась благополучно. И на это получила сообщение в виде смайлика. Я могла бы не ехать к Тимуру сегодня, но маму неожиданно попросили подменить заболевшую медсестру из другой смены. А значит, ее снова нет дома. Пока все складывается как нельзя лучше. Даже косые взгляды Петровой на мое серое пальто, что мне пришлось надеть вместо разрисованной куртки, не портят мой настрой. Я буду выше ее тупых выходок.

А вернуть Тимуру худи нужно. Во-первых, он шастает там в одной футболке. Во-вторых, я повела себя ненормально. И сегодня утром мне стало стыдно. Приехав домой, я не сняла кофту Тимура. Я прямо в ней легла на свою кровать. Еще этот запах. Он словно накачал меня усталостью. Просто хотелось немного отдохнуть с дороги. Но сама не понимаю, как проспала в чужом худи до пяти утра. Я завернулась в него,

как в кокон, вкусно пахнущий и теплый. Да и вообще. Я не ожидала от Тимура. Обычно он колючий и злой, а вчера… Кажется, парочка колючек от него точно отвалилась, что удивительно.

Так что я нервно поглядываю на часы, потому что маршрутка до Таганрога уходит с автовокзала через сорок минут. И я точно опоздаю, если куратор не придет в ближайшие секунды. Но наконец она является.

– Все сели и замолчали, – просит громко с порога. – Объявление будет коротким.

– Как член Петухова? – слышится мужской ржач с задних рядов.

Я вздыхаю. Кто такой Петухов, понятия не имею, но, видимо, в параллельных группах тоже есть свои Петровы – любители травить и выкидывать гадкие шуточки в адрес других.