Я замолкаю. И в моей голове поднимается рой вопросов. Не вернется? Он был дома, но не остался там? Так поэтому на Тимуре нет нормальной одежды? Он поругался с семьей? Но озвучить решаюсь другое:

– Тогда в больницу.

Тимур резко открывает глаза: они все еще пугающе красные. Но это не мешает его взгляду быть острее ножа. Я ежусь, поерзав на сиденье.

– Мне не нужно в больницу или домой, – через стиснутые зубы проговаривает Тимур. – Ни куда-либо еще. Мне просто нужно отлежаться, чтобы меня никто не трогал, не видел и не слышал.

И на меня вдруг накатывает волна раздражения. Передо мной человек, который точно находится в дурном физическом и моральном состоянии. Он звонил мне, кричал в трубку от боли, а сейчас на меня же и злится. Твое добро другим нужней тебе, чем им, – это точно про меня и Тимура Горина, упертого, хамоватого барана. Хлопнуть бы сейчас дверью его иномарки, да так, чтобы полулысая башка действительно взяла и раскололась. У меня даже пальцы сжимаются от этого желания, но… Я делаю глубокий вдох и быстро считаю про себя до пяти. Выдох.

– Тимур, я не знаю, что произошло у тебя, но так нельзя, – говорю твердо и спокойно. – У тебя, возможно, сотрясение. – А на вопросительный изгиб правой брови тут же добавляю: – Я не врач, но я погуглила.

А я действительно гуглила. И, судя по тому, что выдал поисковик, симптомы и вид Горина могут вызывать лишь нехорошие подозрения.

– Тебе нужен постельный режим, а не кататься на машине по городу, – продолжаю я, пока Тимур молча слушает. – Не хочешь домой? Позвони друзьям, попросись к кому-нибудь. Ну или к своей девуш… – слова неожиданно застревают в горле, вызывая там неприятное покалывание. Прокашливаюсь и только тогда договариваю: —…ке.

Замолкаю и настороженно жду реакции от Тимура. Он задумчиво щурится, а потом лезет в карман штанов, доставая оттуда телефон. Горин сразу же набирает чей-то номер и подносит мобильный к уху. Молчание между нами разбавляет несколько длинных гудков, доносящихся из динамика. А я слушаю эти гудки, ощущая в себе нарастающее напряжение. У меня в груди шевелится неприятный червячок, который опасается, что этот звонок лицу женского пола.

Но неестественно радостный голос Тимура развеивает невесть откуда взявшуюся во мне червоточину. И я сразу же отворачиваюсь к окну, будто бы все это мне и неинтересно. Но уши я все же на этом разговоре грею.

– Дроныч, здорово. Да. Ага. Все супер. Слушай, а у тебя можно будет пару дней потусить? В смысле переночевать. – Тимур замолкает, слушая ответ собеседника. – Нет. Все нормально. Так, мелкие траблы. А, Алиса у тебя сейчас, – разочарованно тянет Тимур. – Ну понятно. Да ерунда. Давай. Ага.

Я очень тихо вздыхаю. Видимо, отказ. Зажав ладони между коленями, я осторожно кошусь на Тимура. С каменным лицом он набирает еще кого-то.

– Привет, братан. Жив? Здоров? – И снова эта неестественная приторность в хриплом голосе. – Только у меня просьба небольшая. Завалюсь к тебе на пару дней, ок? Да долго объяснять, просто нужно где-то зависнуть и… – Тимур замолкает. – Без проблем. Да какие обиды… – усмехается, но скрыть злость не выходит.

По той же схеме проходит еще несколько разговоров, пока Горин не выдерживает. Кидает мобильный на приборную панель и ударяет ладонью по рулю:

– Вот уроды!

– Может, снимешь номер в гостинице? – Я осмеливаюсь подать голос.

Похоже, вариант с друзьями прогорел. Тимур стонет. Обхватывает голову ладонями, пряча лицо, а потом с каким-то остервенением мнет его. От него просто веет безысходностью. И оно такое жуткое, что я хочу прикоснуться к плечу Тимура. Хотя бы просто сжать его. Но тут же гашу в себе этот порыв. Опасаюсь проверять реакцию Тимура на такой жест.

– А что с моими вещами? Они у тебя? – интересуется Горин, не переставая массировать виски.

– Да. – Я сразу же чувствую: мои щеки становятся горячее. Я очень не вовремя вспоминаю, как хотела коснуться носом его худи.

– И где они?

– На батарее. Сохнут, – отвечаю честно.

Чужие худи и джинсы надежно прикрыты тяжелой шторой. Остается надеяться, что все высохнет до завтрашнего утра. Оставлять вещи Тимура дома с мамой опасно. Я понятия не имею, как мне оправдываться в случае чего. Тимур перестает мучить пальцами свою голову. Опускает руки, подпирает затылком подголовник сиденья и направляет замученный и усталый взгляд на меня:

– Верни мне их завтра, а сейчас домой иди.

Я растерянно поджимаю губы. Спасибо, что хоть не «вали». Какая-то глупейшая ситуация. Он позвонил, я пришла, посидели в машине, и сейчас я просто пойду домой.

– А ты? – спрашиваю Тимура.

А он вздыхает. Громко и раздраженно. И подается вперед, облокачиваясь о подставку между сиденьями. Бледное помятое лицо Тимура оказывается нос к носу напротив моего.