– Из этого дома ты выйдешь только с моего разрешения. – Отец громко и четко проговаривает свой ответ, а потом достает из кармана брюк телефон. Мгновение, и он уже кому-то отдает команды: – Охрана, до моего личного распоряжения моего сына и его машину с территории не выпускать.

Я смотрю на отца, словно вижу его впервые. Мои глаза готовы вылезти на лоб и уже не из-за жуткой мигрени.

– Ты совсем умом тронулся? – Я усмехаюсь, не веря в адекватность отца. – Лена все мозги тебе через член высосала?

– Рот закрой, гаденыш! – Его ор звенит во всем стеклянном, что есть на кухне, а кулак приземляется на поверхность стола.

– Лешенька, милый! Успокойся! – Крысеныш возникает рядом с моим отцом как из-под земли. Вешается на его шею, причитая: – Там уже журналисты на пороге.

И все, что сейчас вокруг меня и со мной происходит, – будто бы сценка, которую разыгрывают пациенты дурдома. Отец стоит с перекошенным от злобы лицом, его сосалка, которая скоро родит мне не то брата, не то сестру, прыгает рядом. Оба они что-то громко говорят, а я… Меня колотит до стука зубов от коктейля из гнева и адских отходняков, что просто травят мой организм изнутри. Хватаюсь за голову руками и не могу сдержать вопль:

– А-а-а!

Оставаться здесь и позволить отцу запереть меня в этих стенах? Слушать его бред про казармы? Да пошел он к черту!

– Тимур! – Отец орет уже на весь дом, когда я выбегаю в коридор.

Быстро натягиваю кроссовки и вылетаю из дома под крик мачехи:

– Леша!

Понимаю, что сейчас отец кинется меня догонять, поэтому несусь к машине что есть мочи. И если мне не откроют ворота, значит буду их таранить. Но здесь

я не останусь. Не позволю чокнувшемуся папашке запереть меня.

Я сажусь за руль своей тачки именно в тот момент, когда ворота сами разъезжаются, впуская на территорию несколько машин. А вот и фотографы с журналистами для Крысеныша. Ну хоть какая-то от нее польза.

Жму на газ до пола. Под дикий свист пробуксовки колес я бегу из этого дома. Из коттеджного поселка по дороге к городу еду, не соображая как. В глазах периодически двоится, но мне нужно добраться до любого банкомата, чтобы успеть снять хоть какие-то деньги, что есть на карте. В ближайшее время домой я возвращаться не собираюсь. Но мой отец успевает все заблокировать. Первый же попавшийся банкомат в торце какого-то торгового центра мою карту не принимает. Вот старый козел!

Ударив по банкомату ногой, я возвращаюсь в машину, припаркованную неподалеку. И все. Я вдруг понимаю, что сдыхаю. Я – это не я, а боль. Крепко обхватываю башку ладонями. Сжимаю ее, чтоб не лопнула как переспелый арбуз. И кажется, я даже тихо подвываю, раскачиваясь на сиденье.

Перед глазами черные круги и мушки. Ну все. Я точно сейчас сдохну. Зашибись. И, похоже, моим предсмертным видением будет… Аня? Среди темных кругов перед глазами я почему-то вижу именно ее. Светлые волосы, испуганный взгляд, а еще… пакет с таблетками в ее руках.

Таблетки! Я же кинул их куда-то на заднее сиденье. Не глядя, тянусь за ними. Только что пить? В глазах уже не просто двоится. Я не в силах понять, что к чему. У меня в дрожащих руках какие-то блистеры с белыми, розовыми и зелеными таблетками. Я не могу дозвониться до Пахома, чтобы спросить. Его

аппарат выключен. И у меня нет выбора. Может, эта Аня знает? Она же притащила эти таблетки.

Я набираю девчонку через аккаунт в социальных сетях. Ставлю звонок на громкую связь и делаю это на последнем дыхании. Мне мерещится, что мое сердце как-то противно тяжелеет в груди.

– Тимур? – слышу тихое и испуганное.

– Что и сколько пить? – шепчу в трубку. Молчание. В динамике лишь ее дыхание.

– Твою мать, Аня! Какие таблетки нужно выпить, чтобы мои мозги не взорвались?! – рявкаю я.

– Розовые. Можно сразу две.

Холодными пальцами даже не сразу могу вытащить их без потерь из блистера. Несколько штук летят на пол.

– Тимур, ты где? – Тихий голос Ани окутывает меня.

Мне удается положить себе в рот две розовые таблетки. Запить нечем. Насильно проглатываю их и откидываюсь всем телом на сиденье.

– Через сколько подействует?

– Не знаю. Тебе плохо? Пахом рядом?

Перед тем как прикрыть глаза, я смотрю в лобовое и вижу яркую неоновую вывеску. Ее свет бьет по мозгам наотмашь. Я жмурюсь, но успеваю пробормотать название торгового центра. А потом…

Вдох. Выдох. И я отъезжаю куда-то в темноту под тихий голос Ани:

– Тимур… Тим…

ГЛАВА 25

Сумерки сползают на улицы, по которым спешат автобусы и прохожие, торопящиеся с работы. Половина седьмого вечера – самое подходящее время, чтобы желать как можно скорее оказаться дома. А я вот, наоборот, спешу оттуда. До торгового центра, что назвал Тимур, от моего подъезда всего несколько кварталов вверх по улице. И преодолеваю я этот путь быстрее, чем можно было себе представить.