– Душ на улице. Туалет тоже. А отопления здесь нет, – быстро отчитываюсь я, поглядывая в этот момент на лицо Горина. Оно каменное: скулы напряжены, лоб нахмурен, нижняя губа поджата. – Это летний домик.

– А вода?

Набираю в грудь сырого воздуха. Вот сейчас я точно отправлю Горина в… Как его там… на бойцовском языке… нокаут?

– Здесь нет водопровода. Выше по улице есть колонка. Мама обычно таскает воду ведрами в бак. Слушай, Тимур, я правда не обижусь, если ты…

– Я разберусь, – резко обрывает он меня. – Мне просто надо отоспаться.

От его ответа я вязну одновременно в теплом ощущении правильности того, что я делаю, и липком чувстве страха. Я-то помогла человеку, но как мне теперь спать по ночам спокойно, зная, что прячу его на нашей даче?

И пока я молча стою посреди веранды, пытаясь разобраться в мыслях, Тимур уже вальяжно откидывается

на спинку дивана. Запрокинув голову, он выпускает изо рта клуб плотного дыма. А я от такой наглости возмущаюсь:

– Здесь не курят.

– Это электронная. – Горин, не отрывая головы от дивана, вытягивает руку, демонстрируя тонкий черный стик.

– Дыми на улице, – заявляю я категорично. Не хватало, чтобы здесь еще провоняло чем-нибудь.

Тимур цокает. Выпускает из ноздрей остатки дыма и, зыркнув на меня, поднимается с дивана.

– И вообще, с такими головными болями тебе нельзя сейчас курить! – осуждающе повышаю голос ему вслед.

– Угу, – бурчит Тимур в ответ и опять выпускает дым, скрываясь в глубине сада.

А я устало вздыхаю. Убираю пальцами со лба растрепавшиеся волосы. Взялась же за это на свою голову. Пока Тимур курит, я достаю из облезлого шкафа два пледа. Они старые, выцветшие, но чистые. Один из них сойдет и за подушку. Положив их на диван, вспоминаю о содержимом своей сумки – пачке чая и печенье. Выкладываю все на кухонный стол и скептически поглядываю на упаковку с чаем. А чайник-то здесь есть?

Приходится провести небольшую ревизию кухонных шкафчиков. Старую посуду, пустые стеклянные банки и столовые приборы я нахожу быстро, а вот чайник – никак. Сосредоточенно проверяю каждую полку, пока не открываю одну из нижних дверок. Проходит всего секунда от тишины до моего вопля.

Какие-то маленькие серые тени одна за одной разбегаются по полке, а потом и по полу, оставляя за собой россыпь какой-то крупы. Из только что открытого шкафчика вылетают крошечные мыши. Две,

три… А может, и больше. Они кружат где-то у моих ног, пытаясь разбежаться, а меня вид мельтешащих на полу зверьков парализует.

– Аня! – с криком врывается на веранду Тимур. В два счета он оказывается возле меня. Схватив за плечи, с ужасом заглядывает в мое лицо. – Что?.. – Красные глаза Тимура широко распахиваются.

– Они убежали? Убежали?! Прогони их, пожалуйста! – повторяю как заведенная.

– Кто убежал? Что случилось? – Тимур сильнее сдавливает мне плечи.

– Мыши!

Горин впадает в ступор. Он несколько раз ошалело моргает, не сводя с меня взгляда, и только потом смотрит на пол. И я тоже. Если там все еще бегают они, то я точно буду пищать. А под нашими ногами только рассыпанная крупа.

– Супер. Здесь еще и мыши. – Тимур переводит дыхание. – Ну и чего так орать? – Он снова поднимает на меня глаза. Теперь в них легко читается удивление.

– Я ненавижу мышей. Они маленькие, вонючие и разносят всякую гадость, – скрыть дрожь в голосе не могу. От одного только воспоминания о разбегающихся грызунах меня передергивает в прямом смысле.

– Да они сами тебя боятся, – Тимур в язвительной ухмылке приподнимает уголок рта. – Все. Угомонись. А то сердце у тебя сейчас из груди выпрыгнет. Меня с головы до ног окатывает тяжелой волной жара. Потому что вдруг понимаю: я стою, прижавшись к Тимуру всем телом. И не просто прижавшись. Я, кажется, намертво вцепилась пальцами в ткань его кофты. Да так, что оттягиваю ее ворот, за которым прячутся черные линии татуировок прямо под ямкой

у шеи.

Между мной и Тимуром сейчас нет расстояния. Я ощущаю горячее дыхание у своего лба, а его ладони крепко сжимают мои предплечья. И у меня действительно изо всех сил барабанит в груди сердце. А я продолжаю стоять. Не разжимаю пальцы, стискивающие худи Тимура. Мне совсем не хочется двигаться.

От Горина исходит странное, обволакивающее тепло. Чувствую его даже через слои одежды, его и моей. Я чувствую все своей кожей и каждым волоском на ней. Мне тепло рядом с Тимуром. Мой живот атакуют легкие, тянущие спазмы. В окружающей нас сырости это особенно ощущается. Но разве могут так уживаться в одном человеке и холод в глазах, и теплота в руках и дыхании?..

– Мыши уже убежали, а ты мне сейчас порвешь кофту, – сипло усмехается Тимур.

И только тогда я дергаюсь, ощущая неприятный прилив крови к щекам. Резко разжимаю словно закостеневшие пальцы, делая шаг назад.

– Извини, – облизываю почему-то вмиг ставшие сухими губы и прячу взгляд в носы своих кроссовок. – Я просто испугалась.