Хибара. Я цепляюсь за слово «хибара». Оно четко всплывает у меня в голове. Сколько я себя помню, мама всегда так называла тот домик у залива. И у меня как щелкает. Даже сердце дергается внутри. И мысль срывается с языка раньше, чем я успеваю ее понять.

– Тебе ведь всего на пару дней? – спрашиваю в лоб все еще причитающего Тимура.

Он мгновенно замолкает. Теперь неотрывно смотрит на меня с немым вопросом в красных глазах. Я вдруг чувствую, как жар приливает к щекам, потому что осознаю, что только что ляпнула.

– У нас просто есть старый домик. Типа дачи… – поясняю уже не так уверенно.

А Тимур недоверчиво щурится:

– Ты серьезно?

И мне уже хочется в прямом смысле прикусить язык. Как внезапно пришло это желание ляпнуть про домик, так же внезапно ко мне пришло чувство сожаления об этом. Дура! Взять слова обратно? Только вот я в машине, вставшей посреди проезжей части, а рядом неуравновешенная личность, которая размахивает кулаками в подпольных боях. Я не то чтобы боюсь Горина… Я вижу, что ему явно нужна хоть какая-нибудь помощь. Поэтому судорожно сглатываю перед тем, как ответить:

– Если только ненадолго…

Тимур отворачивается. Проводит ладонью по короткому ежику на голове. И, видимо, его никак не смущает то, что мы остановились посреди дороги. Боже, он же откажется? Сейчас, как обычно, взбрыкнет, скажет, чтобы я не лезла в его дела, и откажется. Да?

– И где эта твоя «типа дача»? – задумчиво интересуется Тимур, почесывая пальцами нахмуренный лоб.

– Это в Богудонии*, – говорю уже почти беззвучно. Все. Сама сунулась в капкан. Нет больше моего запала. Теперь у меня потеют ладошки.

– Ты действительно можешь пустить меня туда?

«Нет. Не могу. Я передумала. Это дурацкая затея», – вопит мой внутренний голос.

А я говорю лишь:

– Только мне нужно найти ключи.

Тимур заводит автомобиль, уверенно стискивает ладонями руль, прибавляет газ и нагло вклинивается в соседний поток машин на разворот.

– Я отвезу тебя за ключами, а потом поедем в твою Богудонию. – Горин произносит это как приказ, который обсуждению не подлежит.

Но обсудить другие варианты нам все равно придется. Обнимаю свою сумку с тетрадями и осторожно начинаю:

– Я не могу сейчас. Мне на пары надо. Сегодня коллоквиум по гражданке. Да и мама еще дома. Может, после занятий?

– Когда мама уйдет из дома– Час еще точно будет.

– А пар сколько?

– Две.

Тимур шумно и очень недовольно выдыхает, а пальцы барабанят по рулю. Он внезапно тормозит у ближайшего бордюра. Я напрягаюсь. Опять начнет метать молнии?

Но Тимур спокойно поворачивается ко мне. Смотрит из-под нахмуренных бровей в мои глаза. Смотрит так, будто бы въедается в меня. Придавливает взглядом к сиденью, и я не двигаюсь.

– Пиши мне адрес. Я буду ждать тебя уже там.

Ты же не решишь меня кинуть? – сипит Тимур. В который раз за эти минуты я мотаю головой?

– Нет. Я приеду, – отвечаю уверенно, а в груди все четче ощущаю удары сердца.

Теперь мой капкан захлопнулся окончательно, потому что Тимур склоняет голову, едва заметно приподнимая уголки губ.

– Тогда до встречи в Богудонии, Аня.

* Богудония – район Таганрога, расположенный на побережье, в юго-западной части города.

ГЛАВА 26

Сидя на парах, я все никак не могу определиться: мне нужно, чтобы время шло как можно быстрее или как можно медленнее? Ведь чем быстрее идут минуты, тем скорее закончится мое пребывание с Полиной Петровой в одном помещении. Сегодня она таки явилась в университет. Прическа, одежда, макияж – все пестрит красками. Для того вегетарианского скандала Полина хорошо держит лицо. Как будто ничего и не было. Ходит, гордо задрав нос. И никто даже не решается косо посмотреть в ее сторону, потому что все знают: можно получить хорошую ответку.

Мне бы так. Несколько раз я пересекалась с ней взглядом. И она одаривала меня своей змеиной улыбкой. Как назло, Соня сегодня пары решила пропустить. В сообщении она сослалась на простуду. Так что в этот раз я сижу одна за партой без поддерживающего бубнежа Трофимовой на ухо. И благо сегодня лишь две пары. Но если время начнет тикать быстрее, то и момент поездки в чертову Богудонию наступит раньше. Меня терзают сомнения. А не жуткая ли это глупость – тащить Тимура к себе на дачу? Это опасно прежде всего потому, что, узнай об этом мама, Судный день мне покажется раем. А Тимур уже в конце второй пары присылает сообщение:

«Я на месте. Жду».

Как так получается, что у обеспеченного вниманием и деньгами парня не оказалось друзей и средств к существованию? Почему он на своей шикарной машине не едет домой, а готов переночевать у черта на куличках? Зачем Тимуру эти бои? И судя по тому, как с ним общается Пахом, для Тимура происходящее – это не разовое развлечение.