– Ага. Два курса медицинского колледжа, – хмыкает он. Достает из кармана штанов пачку сигарет, вытаскивает одну и закуривает. Коридор между двумя бетонными стенами заполняется вонью табака. – М-да, вчера-то ему хорошо так по головешке настучали. А то, что он нахлебался потом, все усугубило.

– Может, вызвать скорую? – предлагаю нерешительно. – Ему же плохо.

– Не-не-не. – Пахом выпускает дым из легких и сразу же отмахивается от моих слов. – Я в это не полезу. Хочешь скорую – забирай его отсюда и вези. – Неожиданно он замолкает, сузив глаза. Рассматривает мое лицо так внимательно, что я догадываюсь: только что Пахом меня узнал. – А не та ли ты девчонка, что пробралась сюда неделю назад и шмякнулась в обморок?

Смотрю на амбала, хлопая глазами. В горле мигом пересыхает. Мне признаться? А Пахом наступает на меня, оттесняя к стене:

– Ты же говорила, что оказалась здесь случайно.

– Пахом, отвали от нее, – летит из-за приоткрытой двери каморки хрип Тимура. – Я потом все объясню. Она будет держать язык за зубами. Да, Аня? – несмотря на слабость в голосе, он интонацией выделяет мое имя.

Не задумываясь, я согласно трясу головой, с опаской поглядывая на Пахома. Тимур не видит мой жест, но предполагаю, что догадывается о нем.

– Ладно, – бухтит амбал, потушив сигарету о стену. – Ты остаешься?

И в этот раз я машу головой в отрицании. Остаться?

Это вряд ли хороший вариант.

– Пошли, выпровожу. – Пахом вздыхает.

Но, прежде чем развернуться и последовать за ним, взглядом задерживаюсь на приоткрытой двери в каморку.

Я вижу Тимура, свернувшегося калачиком на диване со старым покрывалом. Ладонями он стискивает свои плечи и слегка покачивается. Чужая боль становится вдруг слишком ощутимой. Внутри у меня все сжимается.

– Эй, я долго ждать буду? – по коридору летит бас Пахома.

Смотрю на Тимура еще секунду. Его вид на этом диване жуткий, но взгляд отвести почему-то сложно. Я заставляю себя оторваться и направляюсь к выходу. Теперь не свожу глаз со спины Пахома, когда иду за ним. Путь обратно до гаража мы проходим молча. Но я все-таки подаю голос, когда мой провожатый уже гремит замками железных ворот.

– Вы можете вызвать мне такси? – прошу тихо.

Мой телефон все еще разряжен, находимся мы у черта на куличиках. Но Пахом отвечает мне не так, как хотелось бы:

– Выйдешь, прямо километра два, а там остановка. – Он открывает дверь гаража, пропуская солнечный свет в захламленное помещение.

Пахом поворачивается ко мне и делает весьма однозначный взмах рукой – мол, на выход. А что я? Решаю свою просьбу не повторять. Потупив взгляд, проскальзываю мимо.

– Погоди. – Пахом вдруг дергает меня за рукав ветровки и отступает вглубь гаража. Шарит руками по полкам, чем-то шелестит, пока я, послушно замерев, стою одной ногой на улице, другой – в гараже. Он возвращается ко мне с каким-то клочком бумаги, на котором корявыми печатными буквами что-то написано, и сует мне эту бумажку. – Вот. Купи таблетки. Авось не подохнет парень к вечеру.

– Авось? – перепуганно перевожу взгляд с клочка не то старой газеты, не то постера.

– Ну ты побыстрее таблетки привези. Парень хорош в драке, вчера просто не его день был. А так на него ставки большие делаются. Будет жаль, если сейчас коньки откинет.

От слов Пахома я обескураженно молчу. Ставки? На Тимура делают ставки? А мое молчание Пахом воспринимает весьма однозначно.

– Тоже мне… Телка, – осуждающе фыркает. – Как проблемы, так в кусты, а как прибыль с боев делить – поди первая в списках.

– Я не его телка! – Слова амбала вдруг задевают. Сделав уверенный шаг на улицу, сминаю в бумажку в кулаке. – Я же сказала, что мое присутствие здесь – это случайность.

– Один раз случайность, второй – закономерность, – хмыкает Пахом и, холодно зыркнув на меня, захлопывает перед моим носом железную дверь.

Несколько щелчков замка, глухой грохот, и я неожиданно остаюсь в идеальной утренней тишине посреди зарослей кустов и деревьев. В моей голове тяжелая пустота.

Да уж. Какая-то дурацкая закономерность. Я растерянно стою возле машины Тимура. И сдвинуться с места меня заставляют то самое пахомовское «авось», от которого неприятно закололо в груди, и жжение в ладони от зажатого в ней клочка бумаги. Ну и еще мысль: если явлюсь домой позже мамы, то мне предстоит полный разбор полетов. Я ведь даже забыла узнать, который час.

Я будто зависла в безвременье. Закутавшись в ветровку, шарахаясь от каждого звука, я иду по тропинке к той самой остановке, на которую отправил меня Пахом.

ГЛАВА 23

В голове белый шум. Подперев подбородок ладонью, я сижу за партой, рядом Соня, вокруг одногруппники. Идет семидесятая минута первой пары по философии. Преподаватель о чем-то с энтузиазмом говорит, размахивая руками возле доски, а я не в состоянии уловить ни единого его слова.