И опять ничего. Даже не вздрагивает. В голову сразу лезут такие мысли, что становится дурно. Изо всех сил я дергаю Горина за плечо, повышая голос:

– Тимур! Давай проснись!

– М-м-м, – наконец раздается в ответ. Он слабо мотает головой. Облизывает слипшиеся губы, выдавливая из себя чуть слышно: – Отвали.

С облегчением выдыхаю. Жив и в сознании, если это состояние вообще можно назвать таковым.

– Тебе нужно домой, – говорю твердо.

– Нет, – бормочет Тимур, даже не открывая глаз. – Чего пристала? – Он вдруг резко решает помахать руками.

Я едва не получаю прямо в нос. Успеваю увернуться, а Тимур в эти мгновения собирается свалиться с лавки на асфальт. И я снова успеваю, только в этот раз – ухватиться за капюшон худи, а мне под ноги падают ключи от машины.

Нашлись-таки. Поднимаю их, держа Горина за капюшон свободной рукой. Осталось теперь как-то справиться с этим пьяным в стельку экземпляром, который висит с лавки носом вниз в паре сантиметров от земли. Пыхчу сквозь стиснутые зубы, но мне удается кое-как поднять Тимура на ноги. Оставлять его здесь на лавке нельзя. Он никакой. Как тряпка. Только очень тяжелая и что-то мычащая. От него жутко несет спиртным, потом и знакомой терпкостью парфюма.

Тимур с трудом держится на своих двоих, но каким-то чудом все же стоит. Вцепившись пальцами

в его кофту, я в прямом смысле тащу его за собой в сторону машины. Горин волочится то за мной, то вообще на мне. Иногда мне приходится ловить его прямо в полете.

У меня дрожат руки и ноги. Под футболкой на спине выступает испарина. Мои зубы сжаты: от Горина такое тошнотворное амбре, что дышать невозможно. Но и бросить эту пьяную тушу посреди парка не решаюсь. Хотя в какие-то секунды очень хочется. Особенно когда ему становится плохо. Благо вокруг много свободных кустов. Успеваю направить Тимура туда, прежде чем случится непоправимое.

Его знатно выворачивает, а я зажмуриваюсь и глубоко дышу, стараясь не прислушиваться к неприятным звукам. И, кажется, Горин снова готов лечь спать прямо в парке, только уже на земле. Шатаясь, он выползает из кустов и находит себе опору у ближайшего дерева. Тимур подпирает его спиной и плавно опускается на газон.

– Нет-нет! – Я сразу же подлетаю к нему. Снова хватаю его за ворот худи и тяну вверх, а голова Тимура расслабленно болтается.

– Отвали, – хрипло шепчет он.

– Тебе надо встать. – Пытаюсь поднять обмякшее тело.

– Ты глухая? Отвянь! – Тимур поднимает голову. Даже в полутьме парка я вижу, насколько он бледен,

а багровые подтеки и ссадины выглядят жутко. Глаза Тимура опухшие, красные, залиты пьяным туманом. Он смотрит прямо, но словно сквозь меня.

– Я просто отведу тебя в машину. – Я не оставляю попыток поднять Горина на ноги.

Изо всех сил тяну его вверх за кофту.

– Не хочу. Сдохнуть хочу.

– Тимур…

– Уйди! – Неожиданно у него прорывается голос. Неприятно жесткий и грубый. Тимур буквально рычит, тыкая указательным пальцем куда-то в сторону. – На хрен – это вон туда.

Этот жест выглядит омерзительно. Хочется тут же развернуться и свалить примерно туда, куда мне и указано. Но гашу в себе это желание. Шумно сглатываю неприятный ком. Горин просто пьян, не понимает, что делает и что говорит. Оставлю его – так потом сама же места себе не найду, если он реально здесь сдохнет, как и просил.

– Поднимайся, – цежу я и со всей силы, что только есть в моих руках, поднимаю Тимура с земли. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мы добираемся до черной иномарки. Наобум нажимаю на все кнопки на брелоке сигнализации. Не сразу, но мне удается открыть машину и запихнуть Тимура на заднее сиденье. Он падает туда кулем в неестественной позе лицом вниз. Согнувшись в три погибели, залезаю на заднее сиденье сама. Пытаюсь хоть как-то

придать его телу адекватное положение.

Толкаю, пинаю… А получаю на это лишь одну реакцию. Горин вдруг отрывает свое помятое лицо от кожаного сиденья. Пронзает меня косым взглядом и расплывается в отвратительной улыбке.

– Давай потрахаемся. – Тимур тянет ко мне руки. Касается ладонью моего бедра, ведет ее вверх… И я опомниться не успеваю, как ощущаю его ледяные пальцы у себя на талии. Мою кожу пронзает холод, щеки – жар, а терпение заканчивается.

Сама не ожидаю от себя такого, но с размаху закатываю оплеуху Тимуру и луплю по рукам. И испуганно замираю, потому что пьяные глаза напротив загораются каким-то пугающим блеском. Тимур шумно вздыхает и… отключается, снова упав лицом в кожаное сиденье. А через несколько секунд по салону уже расходится монотонное сопение.

Да к черту! Больше трогать его не стану. Оставляю Тимура на сиденье как есть – в позе буквы зю. Я выползаю из машины и, захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной. Ноги, руки, тело – дрожь и усталость ощущаю везде. Мой туго завязанный на затылке хвост растрепался и теперь криво свисает где-то сбоку. Самой уже хочется просто упасть на асфальт возле машины и не двигаться.