Жадно глотаю прохладный воздух на пустой парковке, стараясь прийти в себя. Я дотащила пьяного вдрызг Горина до его тачки. Теперь он в относительной целости и сохранности. Я же могу ехать домой? Но на свой вопрос получаю ответ в виде стона, доносящегося из салона. Рывком открываю дверь и встревоженно заглядываю внутрь. Тимур спит в той же скрюченной позе и почему-то тихо стонет.

Я не знаю, на кого злиться больше: на эту пьянь, от которой невыносимо фонит перегаром, или на себя, потому что не решаюсь хлопнуть дверью, вызвать такси и свалить домой. Вместо этого я сажусь на водительское сиденье. Устроившись на нем полубоком, обнимаю себя за плечи и протяжно выдыхаю. Боже, я ведь полная идиотка. Потому что сейчас приглядываю за пьяным Гориным в его же машине. Он грязный и вонючий. Неизвестно, кого и сколько раз он покалечил сегодня на своих боях. В любой момент его может снова вывернуть наизнанку. А я здесь. Меня жрет дурацкое чувство ответственности за то, что может произойти, если сейчас я выйду из этой машины.

Мой взгляд скользит по распластавшемуся на заднем сиденье Тимуру. Раскрашенное после боя лицо расслаблено во сне. Пухлые губы чуть приоткрыты.

Горин уже похрапывает, наполняя дорогой кожаный салон спиртовыми парами. Идиотизм происходящего зашкаливает. Я ощущаю себя разбитой. Все больше меня засасывает усталость. Я ведь должна ехать домой. Но сама не замечаю, как проваливаюсь в сон вслед за Тимуром.

ГЛАВА 21

Боль. Я просыпаюсь именно от нее. Боль

в шее, спине, во всем теле… Медленно открываю глаза. Яркий свет ослепляет, и какие-то секунды не могу сообразить, где я. Потому что не вижу привычный белый потолок и люстру. Взгляд мой натыкается на руль, коробку передач, кресло. А в нос бьет жуткий запах перегара. И картинки вчерашней ночи потоком врываются в сознание.

Я ночевала не дома. Я заснула прямо в машине Тимура. О нет! Подпрыгнувшее в груди сердце быстро снимает всю сонливость и боль в затекшем теле. Я оборачиваюсь. На заднем сиденье, скрючившись, спит Тимур. Его руки закинуты за голову, согнутые в коленях ноги прямо в кроссовках упираются в дверь. И амбре от Горина такое, что дышать в салоне нечем. Черт! Надо же было так отрубиться. Я даже не могу узнать точное время, когда достаю свой телефон из кармана ветровки. Он теперь разряжен, как и телефон Горина.

Лишь по утренним лучам солнца, что проникают через запотевшее лобовое стекло, можно предположить: сейчас около шести-семи часов утра. И мне однозначно нужно скорее убираться отсюда, пока Тимур не проснулся, а мама не вернулась домой. Но уже через мгновение слышу с заднего сиденья протяжный стон:

– Твою мать…

Я замираю. Реакция Горина на мое присутствие может быть непредсказуема.

– Ты? – удивленно хрипит он.

По шуршанию позади нетрудно догадаться, что Тимур пытается принять вертикальное положение.

– Привет! – Незаметно рвать когти уже бессмысленно, так что я снова осторожно оборачиваюсь, встречаясь с отекшими глазами Тимура.

Лицо его помято, взгляд стеклянный, а ссадины покрылись багровыми корками.

– Ты что здесь делаешь? – недоуменно сипит Тимур.

И по его интонации понятно, что он точно не в восторге от увиденного. Нервно сглотнув, бормочу:

– Приехала вчера. Ты был пьян.

– Это я просил?

– Нет. Мы разговаривали по видеосвязи, потом ты выкинул телефон и собирался сесть за руль, – каждое мое слово под тяжелым взором Тимура становится все неувереннее, – и я подумала, что тебе нужна помощь… – завершаю совсем тихо.

В салоне авто на мгновение повисает тишина. Тимур опухшими глазами-щелками смотрит на меня, а я, затаившись на сиденье, смотрю на него.

– Так, – рвано выдыхает Горин, – мне надо на воздух.

Он резко выскакивает из машины, хлопнув дверью. И я делаю то же самое. Выскальзываю на прохладный утренний воздух.

Подперев спиной свою иномарку, Тимур стоит, запрокинув голову к небу, и часто дышит. Ладони спрятаны в карманы, ноги широко расставлены, скулы напряжены. А я неловко топчусь рядом.

– Ты сама вчера приехала? – вдруг произносит Тимур, заметно напрягаясь.

– Сама, – я киваю. – Приехала и нашла тебя на лавке почти без сознания.

– А как я в тачке оказался? Ты одна меня сюда дотащила? – Тимур переводит на меня взгляд.

В нем сплошная настороженность. Отвечаю на его вопрос одним уверенным кивком. Но лицо Горина по-прежнему напряжено и непроницаемо. Тимур отталкивается от дверей своей машины и склоняется надо мной.

– Какого черта мы вообще вчера разговаривали по телефону?

Теперь я окутана его недоверием и убийственным запахом алкоголя. Похоже, Тимур не помнит ни единой минуты прошедшей ночи.

– Я поблагодарила тебя за Полину, – смотрю на него снизу вверх и втягиваю голову в плечи. – Ты ответил и…

Горин морщится и произносит парочку матерных слов себе под нос.

– Тимур, что случилось с тобой вчера? – не могу я удержаться от вопроса.