И ответ получаю весьма ожидаемый:

– Не твоего ума дело! – Тимур прячет отекшее лицо в ладони. Трет его, несмотря на раны, и шипит от боли.

– Не моего, но ты вчера официально заявлял, что хочешь сдохнуть.

Я четко слышу, как Тимур набирает в грудь воздуха. А через секунду он уже как с цепи срывается. Убрав от лица руки, одним резким движением припечатывает меня саму к дверям своей машины. Упирается в крышу руками по обе стороны от меня.

– Слушай, что ты пристала, а? – обдав жестким перегаром, шипит мне в лицо Тимур. Сверлит глазами, в которых вижу пугающие узоры из лопнувших

капилляров. – На каком языке тебе сказать, чтобы ты от меня отвалила?

Изумленно моргаю, пытаясь подобрать хоть какой-нибудь емкий и колкий ответ, который бы был достоин хамства и наглости Горина. Но проснувшаяся обида берет свое и лезет на язык. Говорю как есть:

– Во-первых, я не пристаю к тебе. А просто сказала «спасибо». Во-вторых, если бы не я, ты мог реально сдохнуть там, на лавочке. То, что у тебя вчера бой прошел не так…

– Засунь благодарность знаешь куда? – Глаза Тимура вспыхивают, а его голос… Он становится таким низким, что отзывается в моей груди вибрацией. – Мне она не нужна, как и твоя помощь. Я слил видео Полины не из благородства, а потому что мне тебя тупо жалко. Видела бы ты свое лицо тогда. – Разбитые губы Тимура растягиваются в неприятном оскале. – Смотришь на тебя, и прямо на лбу написано, что над тобой можно издеваться. Хочешь благодарить меня за это? Ну давай, – ухмыляется Горин.

Меня словно в ледяной омут кинули. Бешено колотится сердце. Хочется хватать ртом воздух, но я лишь крепче стискиваю зубы, ощущая, как к глазам уже подкатывают обжигающие слезы. Каждая раскаленная злобой фраза Тимура вонзилась мне в грудь.

– Чего молчишь? – Его взгляд блуждает по моему лицу. – Скажи мне спасибо за жалость к тебе. Не можешь? Ручки трясутся? Сердечко стучит? Слезки подступают?

Что-то обрывается во мне. Как будто только что я получила сто оплеух одновременно. Во рту ощутимый привкус горечи.

– Лучше бы ты реально вчера сдох! – произношу в лицо Тимуру на одном выдохе.

С размаха бью дрожащими ладонями в его каменную грудь и отталкиваю от себя Горина. Перед глазами уже пелена из слез. Это утро расплывается в них. Ноги несут меня куда-то прямо по парковке. Все равно куда. У меня жжет в груди. Жжет так, что неосознанно прижимаю к ней руки. Хочется пролезть через ребра пальцами и выковырять оттуда слова Тимура. Их слишком много. И каждое из них прожигает во мне дыру.

Жалкая! Ничтожная! Дура! Идиотка! Я такая, да. Именно поэтому, вместо того чтобы влепить кулаком в нос Горину, я сейчас, в шесть утра, плетусь по парковке в нескольких километрах от дома. Именно поэтому мое лицо залито слезами. Я никчемная, потому что позволила какому-то татуированному говнюку плюнуть себе в лицо. А теперь злюсь, но не на него. На себя. Потому что так остро ощущаю, что беспомощна.

Я не ждала от Горина бесконечной благодарности, но и этих слов не заслужила тоже. Видимо, я действительно такая – жалкая до тошноты. Что бы я ни делала, какой бы хорошей и правильной ни была, я получаю только это – обиду и унижение. Оглушенная словами Тимура, я даже не смотрю себе под ноги, пока не спотыкаюсь, кажется, о бордюр и не лечу прямо на проезжую часть. Но мой локоть оказывается зажатым в тисках, а саму меня резко оттаскивают обратно на тротуар.

– Сюда иди, – раздается грубо где-то над ухом, а мимо проносятся несколько автомобилей, возмущенно сигналя.

Поднимаю зареванные глаза, встречаясь со взглядом Тимура. И он смотрит все так же жестко.

– Да пошел ты! – Свободной рукой наношу удар по плечу, но Тимур даже не дергается.

– Куда собралась? – Он еще жестче сжимает мой локоть.

А я всхлипываю полным соплей носом:

– Тебе какая разница? Я же жалкая.

Но Тимур пытается оттащить меня обратно к парку.

– Отвали, придурок! – Меня как прорвало. Рыдая уже в голос, захлебываюсь слезами и размахиваю руками во все стороны. Шлепки прилетают по его плечам, груди и, кажется, даже по лицу.

Плевать, если сейчас получу от Горина ответку. Сказанные им слова сейчас больнее любых ударов. Но Тимур неожиданно делает то, что вводит меня в моментальный ступор. Он резко притягивает меня к себе, прижимает так, что мой нос утыкается ему чуть выше груди. Руки Тимура берут меня в самый настоящий капкан чуть ли не до хруста костей. Я полностью обездвижена. Задыхаюсь от едкой обиды, которая сейчас вместо кислорода в моих легких, и от горького запаха алкоголя, смешанного с запахом самого Тимура – смесью парфюма и пота.

– Хватит истерить! – Приказ растворяется у меня в волосах.