Поэтому я тихо убежала из гостиницы утром, не став его будить. Тем более это была первая ночь после скандала, когда я не плакала, и Тиму не пришлось до утра убаюкивать меня бесконечными отвлекающими разговорами. Он спал крепче, чем младенец. Даже похрапывал. Оставив записку на тумбочке о своих планах на день, я сразу поехала в академию. Сейчас у моей группы как раз физкультура в бассейне, так что шанс встретить кого-то из одногруппников маловероятен. А Соне я объясню все как-нибудь потом…

К кабинету декана я подхожу с ледяными ладонями. Как бы я ни храбрилась и сколько бы ни говорила себе, что при необходимости могу поступить в любой другой университет, это непростой шаг. Но приходится взять свой страх за руку и вместе с ним переступить порог деканата. А ухожу я оттуда уже через пару минут. Именно столько времени требуется, чтобы написать заявление с просьбой отчислить меня по собственному желанию и отдать его секретарю. Она мне даже слова не говорит, ни одного вопроса не задает. Лишь забирая лист с моим заявлением, дарит мне сочувствующий взгляд. И черт с ними! Зато мне как-то сразу становится легче дышать. Особенно когда моя альма-матер остается где-то за углом. Если

я сюда и вернусь, то точно уже другой Аней Просветовой.

Направляясь к автобусной остановке, лезу в карман худи за телефоном. С того дня, как Тим увез меня из Богудонии, я не включала его. И дело не в приложении, что отслеживает мое местоположение. Даже если бы мама устроила скандал в гостинице и попыталась увезти меня силой, я бы ни за что не вышла за пределы номера.

Все эти дни мне хотелось просто тишины, уединения, а не вздрагивать от звонков и уведомлений в мессенджерах. Но включить телефон и сообщить Тиму, что скоро буду в гостинице, не успеваю.

– Аня! – Голос за спиной заставляет не только остановиться, но и ощутить неприятный холодок в животе.

На нервной почве возможны галлюцинации? Сжав телефон в пальцах, резко оборачиваюсь. Нет. Это не галлюцинация. А жаль. Потому что передо мной стоит Петрова, держа в руках подставку с двумя стаканчиками кофе. Ну и какого черта она не на физкультуре?

– Привет. Как удачно мы встретились, – улыбается Полина.

Точнее, пытается улыбнуться, но получается лишь неестественно искривить рот. Да и в целом она выглядит как-то… не так. Вроде бы все привычно яркое: джинсовая куртка, украшенная множеством нашивок с пайетками, синие брюки, футболка с принтом, разноцветные волосы, собранные в тугой хвост, про очередные блестящие серьги и макияж можно и не упоминать. Но обычно от присутствия Петровой воздух пропитывается надменностью. А сейчас она будто потерянная. Стоит и просто моргает наращенными ресницами.

– Чего тебе надо? – спрашиваю грубо, положив телефон обратно в карман.

Прикусив нижнюю губу, Полина несколько секунд жует ее, а потом как-то слишком неуверенно заявляет:

– Поговорить.

– Мы уже поговорили, – уверена я в своем ответе.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но через два шага спотыкаюсь от услышанного:

– Аня, извини.

Торможу на тротуаре. Снова оборачиваюсь, вытаращив глаза. Смотрю на Полину, как если бы на ее месте было привидение.

– Ты серьезно? – непонимающе разглядываю Петрову.

– Так мы можем поговорить? – слишком настороженно интересуется она, чем окончательно вводит меня в ступор.

Петрова просит о разговоре? И, судя по ее бегающему взгляду, она действительно нервничает. Я же не могла попасть в параллельную вселенную? В чем подвох? Полина пользуется моим обескураженным молчанием.

– Я попросила маму позвонить ректору и сказать, чтобы тебя не отчисляли, – выдает она.

Настоящий шок накрывает меня именно сейчас. Я не знаю, что ей ответить. Мне остается лишь смотреть на нее не моргая. Но неожиданно я получаю толчок в спину. Меня едва не сбивает с ног группа подростков, летящих по тротуару на электросамокатах.

Я удерживаю равновесие лишь благодаря вовремя протянутой руке Полины. Она подхватывает меня под локоть, не позволяя мне шлепнуться на асфальт.

– Может, сойдем с дороги и поговорим нормально? Моя тачка рядом, я подгоню ее сюда. Ладно?

Подождешь? Пожалуйста! – Петрова сыплет вопросами, не давая мне опомниться.

Я продолжаю ошарашенно пялиться на нее и… киваю. А когда Полина исчезает, то стою и жду. То ли от шока, то ли черт знает от чего еще. Возможно, от ее «извини» и «пожалуйста». Эти слова как гром посреди ясного неба. Или мне послышалось?

Нет. Не послышалось. И пяти минут не проходит, как возле меня тормозит белый «Мини-Купер». Передо мной распахивается пассажирская дверь.

– Ань, садись, – зовет меня Полина, выглядывая с водительского места.

Держа сжатые пальцы в карманах широкого худи, я недоверчиво осматриваю ее машину. Надо ли мне это?

– Мне правда нужно поговорить с тобой. Пожалуйста! – Голос Полины звучит взволнованно.