– Как оказалась? Ты не догадываешься, да? – Мама театрально приподнимает брови, изображая искреннее удивление. – После того как ты явилась в порванных колготках и чужих вещах домой, начала нести мне какую-то чушь, я установила и скрыла в твоем телефоне приложение. Оно скидывает мне геолокацию по запросу. А сегодня я решила еще и проверить, врешь ты мне или нет. Сказала, что задержусь на работе. Потом приехала домой. Тебя там не было. А твой телефон выдал мне, где ты…

Я застываю, опешив. Перестаю цепляться за мамины плечи и опускаю руки.

– Ты следила за мной? – спрашиваю растерянно.

– Давно надо было! – Мама произносит это гордо и одергивает лацканы пальто. – Боюсь представить, чем ты еще занималась, пока я вкалывала на дежурствах как проклятая. Господи, – она поднимает взгляд к потолку, – за что мне все это?! Где же я так провинилась перед тобой? – Ухватившись пальцами за свои волосы, трясет головой, громко причитая: – Нет. Нет. Все. Хватит. Я возьмусь за твое воспитание. Мы уедем отсюда. Вернемся домой. Тебя этот город окончательно испортит.

– Мам… – Я таращусь на нее во все глаза. – Что за бред?

Но она не слышит. Стреляет взглядом мимо меня, туда, где стоит Тим, и брезгливо морщится.

– А ты что здесь делаешь? Я сказала – вон пошел! Или ты в кутузку хочешь?

– Я пойду, куда вы скажете, только хватит третировать Аню. Вы вообще слышите, какую ересь несете? – вздыхает Тимур.

Он уже полностью одет. Капюшон худи накинут на голову, джинсы застегнуты, кроссовки на ногах. Одна сумка висит через плечо, а вторую Тим держит в руках. У меня в груди все сжимается. Бросаю взгляд на стул, на котором недавно были сложены все его вещи: он пуст. Как Тимур успел все собрать, не знаю, но спинка стула освободилась.

Вскидываю глаза на Тима. Он ловит мой взгляд и успокаивающе приподнимает уголки губ. Только это ни черта не успокаивает… Я понимаю, что ему сейчас придется уйти отсюда, и помешать этому уже нельзя.

– Рот закрой! – продолжает беситься моя мать, крича на всю веранду. – А ты одевайся, – теперь она обращается ко мне, схватив за рукав толстовки. – Сегодня же отправлю тебя к двоюродной тетке. В Ростове ты жить больше не будешь!

– Я никуда не поеду, – отшатываюсь от матери, выдергивая свою руку.

– Поедешь. Куда денешься! Собирайся.

– Не поеду. Я не хочу. – Делаю еще один шаг назад, подальше от мамы.

– Аня! Живо! – Какой-то нечеловеческий мамин ор звенит в оконных стеклах.

Я испуганно закрываю уши. Я никогда ее такой не видела. Даже если мы сильно ругались. Но сейчас мама невменяемая. Лицо и шея пошли багровыми пятнами. У нее в глазах полопались капилляры, делая взгляд обезумевшим окончательно. Видеть ее такой страшно.

Тимур даже не шелохнулся от этих криков. Стоит с каменным лицом и с вещами в руках.

– Вы свою дочь слышали? Она. Никуда. Не поедет. – Тим проговаривает каждое слово, как топором рубит.

– Если ты не исчезнешь отсюда через секунду, я лично выцарапаю тебе глаза. – Мамин голос пугающе хрипит.

– Да успокойтесь уже, пожалуйста, – усмехается Тимур.

С ужасом понимаю, что зря он сейчас это сделал. Я едва успеваю перехватить маму, которая бросается вперед. Становлюсь перед ней и снова держу ее за плечи.

– Мама! Хватит! Остановись! – кричу уже сама.

– Ты его защищаешь? Я твоя мать! Дрянь ты такая! Это вся твоя благодарность, да?! – во все горло вопит она.

– Я благодарна тебе! За все благодарна! – глотая слезы, тараторю я. – Прости, я не сказала тебе, что поселила здесь Тимура. Не сказала, потому что знала, как ты отреагируешь. Ты всегда мне все запрещала. И да, я иногда уходила с Соней погулять уже после девяти вечера, когда ты была на дежурстве. Мне ведь тоже не хочется быть изгоем. Хочется видеть что-то, кроме учебников, мам!

– Я видела сейчас, чего тебе хочется! Как ты скакала на нем… Как шалава! – с ненавистью бросает мать мне в лицо, и я громко всхлипываю от боли в груди.

Это уже выше моих сил. Слышать оскорбления от Петровой – одно, а когда это говорит мама с горящим, неподдельным отвращением… Мне кажется, что я схожу с ума. Разжимаю пальцы, вцепившиеся в мамино пальто, и отступаю.

– Тим, – прошу шепотом, – увези меня отсюда. Чувствую, как мне на талию ложится теплая, сильная ладонь. Тимур медленно, но очень уверенно

отодвигает меня от мамы…

– Никуда ты с ним не поедешь, – грозно говорит она. Смотрит то на меня, то на Тима, стоящего позади.

И если бы не его присутствие и спокойное дыхание за моей спиной, я не знаю, как бы вообще сейчас держалась.

– Я поеду с ним, а не с тобой, к твоей тетке.

– Тогда ты мне больше не дочь! – Эти слова так просто слетают с ее языка.

Ладонь Тима сильнее сжимается на моей талии. Он притягивает меня к своей груди. Помогает держаться на дрожащих ногах.

– За что ты так со мной, мам? – шепчу я, а сердце будто цыганской иглой проткнули. Боль слева жжет ребра.

– Я хочу, чтобы из тебя нормальный человек вырос, а не потаскуха какая-то…