А я протяжно вздыхаю. Это, конечно, не то, что я бы хотел услышать. Мне бы по душе пришелся ответ: «Давай вместе уроем эту суку!» Во взгляде Ани я уже вижу сожаление. Придвигаюсь к ней и беру ее ладонь в свою. Она холодная и влажная. Мне приходится крепко сжать тонкие пальцы, чтобы хоть как-то согреть их.

– Ты все сделала правильно. Дала этой дряни отпор, – говорю уверенно, глядя прямо в Анины глаза. Она растерянно хлопает ресницами, на которых уже блестят слезы. Потупив взгляд, Аня вжимается

лбом в мое плечо.

– Словами надо было решать, а не дракой, – бормочет тихо.

По натянутому и дрожащему голосу чувствую, что она готова расплакаться. Эта девочка не привыкла защищать себя. Тем более таким образом. Это мне понятна сила кулаков и что не всегда разговором можно добиться правды. А ее все это пугает.

Я сгребаю Аню в объятия. Лицом она прижимается к моей шее, часто и горячо дышит, и я чувствую, что ее нос и щеки влажные. Все-таки расплакалась.

– Такие, как Петрова, слов не понимают. – Прикасаюсь губами ко лбу.

Провожу ладонью по длинным белокурым волосам. Все еще влажные от дождя, они путаются у меня в пальцах.

– Зато все ее слова слушают. Она отлично сговорилась c Мишиным, Красно и этим… – Аня хлюпает носом и договаривает: – Ляпиным.

– С парнями и я могу разобраться. Заговорят другое как миленькие.

Резко отпрянув от меня, Аня поднимает голову. Покрасневшие глаза смотрят на меня уж очень сердито.

– Не вздумай. Слышишь? Я запрещаю, – произносит она строго.

Недовольно вздохнув, я откидываюсь на сиденье.

Запрещает она… А я согласиться с ней должен, да?

– Аня… – начинаю я так же строго, как и она пытается разговаривать со мной, но меня сразу же перебивают.

– Тим, пожалуйста! – Аня вцепляется мне в руку и с силой сжимает на ней пальцы. В ее жесте и голосе откровенная мольба.

Я уже нервно подергиваю ногой. Ну как можно оставаться такой хорошей и правильной, после того как Петрова решила так нагадить?

– Да какая сейчас разница, какими способами действовать?! Тебя отчислить могут! – повышаю голос, чтобы достучаться до этой мисс ангельская упертость.

– Еще же не отчислили… – Аня вяло приподнимает уголки губ, хлопая слипшимися от слез ресницами.

Вот как на нее кричать? Меня накрывает совсем другим порывом. Опять тянусь к Ане, резким движением запускаю ей в волосы ладонь и приближаю ее лицо к себе.

– Иди сюда, – закрываю глаза и выдыхаю в приоткрытые губы.

Целую напористо, слизываю соленые слезы. Языком толкаюсь в Анин рот глубже, получая робкий ответ. Чувствую, как она обмякает у меня в руках. Обнимает за шею. Льнет ко мне. Проводит пальцами по моему затылку. Тело сразу реагирует на ее прикосновения и теплые губы. Может быть, сейчас и неуместно, но у меня в паху все напрягается. Голова сразу хмелеет… Да. Я скучаю по голой Ане в своей постели.

– Когда сможешь выбраться в Богудонию? – шепчу, прерывая поцелуй.

– Не знаю, – отвечает она смущенно. – Мама злится. Мне пока лучше побыть примерной дочерью.

– Прямо-таки примерной? – усмехаюсь и опускаю ладонь на изгиб Аниной талии.

Мне чертовски мешает этот дурацкий центральный тоннель в машине. Но я все равно забираюсь пальцами под ее рубашку и нагло провожу ими вверх до самого лифа. Я бы с удовольствием и под ткань лифа забрался, но Аня блокирует мою ладонь. Она прижимает ее рукой к своим ребрам.

– Ти-им… – осуждающе шипит она.

– Все боковые стекла в машине затонированы.

И на заднем сиденье тоже…

– Я так не могу…

Проглатываю свое возбуждение. Знаю, что не может. Это я так… с глупой надеждой на свои влажные фантазии. Но без мучительного спазма у меня в яйцах не обходится. Перевожу дыхание и становлюсь галантным, а не голодным джентльменом. Возвращаю ладонь Ане на талию, положив ее скромно поверх рубашки. Открываю глаза и сразу оказываюсь под прицелом сконфуженного взгляда Ани.

– Но, как сможешь, дай знать, – подмигиваю ей, а она наконец улыбается. По-настоящему. Не через силу.

И сама тянется к моим губам, но салон машины заполняется трелью телефона. Звонят не мне. Аня меняется в лице за секунду. Улыбка и все тепло в ее глазах исчезают. Она сразу отодвигается от меня. Нервно приглаживает волосы и вздыхает:

– Это мама. Мне пора.

Я не успеваю опять хотя бы на пару секунд ворваться в ее рот языком. Меня награждают поцелуем в щеку.

– Мы как-нибудь выкрутимся! – ловлю Аню за руку, прежде чем она выскакивает на улицу из машины.

Аня улыбается, но теперь в ее взгляде сплошная тоска. Когда захлопывает пассажирскую дверь, я наблюдаю за тем, как девочка в ветровке, прижимающая к себе рюкзак и пальто, бежит под моросящими каплями по тротуару вдоль подъездов…

Почему-то в моей памяти всплывает момент, когда я увидел ее под проливным дождем на перекрестке. Мокрую. Потерянную. Жалкую…

Тогда это было на грани какого-то отвращения и желания поморщиться.