Я буквально в минуту укладываю свой рассказ о вечере «Студенческой весны», пока нас, стоящих посреди коридора, огибают спешащие на первую пару студенты. Умалчиваю я лишь о Горине. Сама еще не знаю, стоит ли говорить о нас кому-то. Да и расскажет ли Полина о том, что видела…

Соня слушает меня, и ее глаза все больше становятся похожи на блюдца.

– Это она тебя так? – Подруга взглядом указывает на замазанную тональником ссадину на моей щеке.

Я снова встряхиваю головой так, чтобы пряди волос немного прикрыли лицо.

– Я даже не знаю, что сказать, – потрясенно шепчет Софа.

– Ты же сама говорила, что нужно ей патлы повыдергивать. – Я вяло улыбаюсь и пожимаю плечами.

– Так я образно… Я и подумать не могла, что ты это сделаешь по-настоящему. Полина заслужила, но, Ань, она ведь жизни тебе не даст. Наверняка отомстить захочет. – Из холодной и сдержанной Софьи Трофимовой подруга быстро превращается в привычную Соню, которая всегда вовлечена в чужие проблемы или сплетни.

Звонок на пару прерывает наш разговор, завязавшийся прямо посреди коридора. В аудиторию я захожу, не чувствуя, как бьется сердце. Что меня там ждет, знают только высшие силы, и то не факт. Если Петрова на месте, то случиться может что угодно.

И вообще… Кажется, понимание, во что я вляпалась, начинает приходить ко мне только сейчас. Но Петровой и Жени нет в аудитории. Они обе не появляются ни на первой, ни на второй паре. Радоваться этому или нет – непонятно. Может, они все это время на допросе у ректора? Вряд ли Иван Андреевич забыл о нас. Зато на третьей паре я получаю сообщение от Тимура.

«До скольких у тебя пары? Я заберу тебя».

Только мне не дают и секунды, чтобы обрадоваться и ответить. Тишину нарушает громкий стук в дверь, а потом в проеме появляется голова нашего методиста из деканата:

– Извините, Просветову Анну ждут у ректора. Соня сжимает под столом мою коленку, а у меня пе-

рехватывает дыхание. Что, уже настал час расплаты? До выхода меня провожают двадцать пять пар глаз и шушуканье. К кабинету ректора я иду по пустому коридору, прижимая к себе заледеневшими руками

ветровку и рюкзак. Растерянно пытаюсь сосредоточиться и хоть как-то настроиться на разговор с Иваном Андреевичем. Оказавшись у его приемной, сжимаю ручку двери, собираясь потянуть ее на себя. Но она резко распахивается, едва не ударив меня по лбу. Чудом успеваю дернуться в сторону. Сердце кувырком летит куда-то вглубь живота, потому что я вижу знакомые носки кроссовок на затертом паркете. Поднимаю глаза, перестав дышать. Передо мной Тим. Одет, как всегда, в тотал-блэк: джинсы, футболка, татуировки на руках.

Как не подкашиваются мои ноги, когда встречаюсь взглядом с Тимуром, даже не знаю. Я словно в кадре фильма: мир вокруг переходит в слоу-мо. Остается лишь Тим. Его лицо серьезно, губы плотно сжаты. На несколько секунд мы замираем у дверей кабинета ректора. Я не ожидала увидеть Тимура прямо здесь и сейчас. Но моя душа уже борется с телом. Я ужасно хочу кинуться к Тиму на шею и уткнуться в нее носом, но руки и ноги ослабли. И мы с ним еще не обсуждали, как вести себя вне Богудонии. Могу ли я демонстрировать чувства? Или лучше никому о нас не говорить?

Так что мне остается лишь сжимать пальцами дверную ручку. От холодного взгляда Тимура холодеет в груди. Вдруг он не рад меня видеть? Вдруг после той ночи я успела себе напридумывать что-то лишнее? Все равно собираюсь произнести хотя бы тихое

«привет», только голос секретаря ректора перебивает мое намерение.

– Девушка, проходите. Иван Андреевич ждет.

Я киваю, правда продолжаю смотреть на Тима. Чувствую себя потерянной, когда он делает шаг в сторону, освобождая мне проход. Опустив голову, собираюсь проскользнуть в кабинет. Но по моим пальцам неожиданно проскальзывает тепло, а еще я слышу тихое:

– Все будет нормально. Не переживай. Жду тебя в машине напротив академии, – вполголоса произносит Тим.

И меня немного отпускает. К ректору на экзекуцию я захожу хотя бы без ощущения нарастающей паники. Тим рядом и готов меня поддержать.

Оказавшись в кабинете Ивана Андреевича, я вижу его расположившимся в массивном кожаном кресле за Т-образным столом. Стоит мне только появиться на пороге, как он указывает мне рукой на стул.

– Добрый день. Присаживайтесь.

– Добрый день, – здороваюсь сипло и робко сажусь на крайний стул за столом.

И, пока ректор молча рассматривает какие-то бумаги перед собой, я стараюсь дышать ровно. Искоса поглядываю то на Ивана Андреевича, то на огромный шкаф-стеллаж напротив меня, заставленный от пола до потолка пронумерованными папками.

– Просветова Анна Николаевна, – нарушает молчание ректор, строго произнося мое имя.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь к нему.

– Студентка первого курса юридического факультета, бюджет, общий балл четыре целых восемь десятых. И как так получилось, Анна Николаевна, – Иван Андреевич бросает на меня осуждающий взор поверх своих очков, – что вы решили поучаствовать в драке? Сцепив пальцы и зажав их между коленями, пыта-

юсь объясниться: