– Тим… – тихо повторяет свое имя, приподняв уголки губ. – Я уже и не помню, кто меня так называл. Обычно все зовут меня по фамилии.
– А я буду называть тебя Тим. – Это вырывается у меня с неожиданной нежностью.
Я настороженно замираю. Не моргая, всматриваюсь в лицо Тимура. Он тихо смеется, прижимая к себе еще сильнее. И я вновь укладываю голову к нему на грудь, где под ребрами глухо стучит сердце. Опять улыбаюсь. Я же могу считать это одобрением?
Мы снова прижимаемся друг к другу и молчим, пока внутри меня все громче и громче не начинает звучать вопрос.
– Тим… – зову тихо.
– М-м-м?
– Что будет дальше?
Тимур усмехается и целует меня в лоб:
– Не переживай ты так, что вызовут к ректору. Ну покричит немного…
– Я не об этом. Я про то, что… ну… – И я замолкаю. Вдруг становится неловко за свой вопрос. Но всего на секунду. Все же желание узнать ответ гораздо сильнее. – Я о том, что между нами…
– Между нами пятнадцать минут назад был секс, – игриво фыркает Тим мне в волосы и явно
ждет такой же позитивной реакции и от меня. Только вот я жду не этого ответа и сдержанно отмалчиваюсь.
Тимур это чувствует. Он сразу же прочищает горло и спрашивает:
– Ты ведь не об этом, да?
Я осторожно киваю, все еще лежа на груди у Тима. Конечно, я не про секс. Хотя это тоже важно, но я хочу знать, что дальше. Что будет ждать меня и его – или же нас? – за пределами этой веранды? Или нас там ничего не ждет?
– Я не знаю, Ань… – вздыхает Тимур. Его пальцы замирают где-то на середине моей спины. – Еще об этом не думал.
– Ты ведь хочешь уехать от отца?
– Хочу. Но не всегда все происходит так, как хочется. Я уехал и вернулся, как видишь.
– Прости… – бормочу я.
Тим отодвигается, заставив меня приподнять голову и встретиться с ним взглядом. Его брови уже недовольно сдвинуты к переносице.
– Чтобы я больше не слышал таких извинений, – хмуро заявляет он.
Стушевавшись, я опускаю взгляд на его татуировки на груди.
– Больше не буду. Изви…
Договорить мне не дают. Тим обхватывает мой затылок свободной рукой и тянется к губам. Делает это напористо, заставляя мой рот расслабиться и отвечать на поцелуй. Я млею. Если каждое мое извинение будет останавливаться так, то я готова просить прощения постоянно.
– Я правда не знаю, как быть дальше, – шепчет мне в губы Тим, проводя шершавыми костяшками по моей щеке, а потом усмехается: – Пока отец не
выслал на мои поиски патруль с собаками, я могу делать что угодно и где угодно.
Я вздыхаю. Касаюсь кончиками пальцев его подбородка, уже слегка колючего от пробивающейся щетины. Решаю задать еще один вопрос:
– Почему он не ищет тебя?
– Уверен, что без него я сдохну, – цедит Тим.
И неожиданно приподнимается. Мне приходится сползти с его плеча на диван. А Тимур перевешивается через меня к полу. Я удивленно наблюдаю за тем, как он пыхтит и что-то ищет в своих брошенных вещах, придавив собой мое голое тело. Даже дыхание перехватывает от тяжести горячих мышц.
– Тим… – Стоит только мне жалобно пропищать это, как он уже садится на диван, прикрыв все, что ниже пояса, пледом.
Пристально смотрит на меня и протягивает свой телефон светящимся экраном вверх, явно намекая, чтобы я прочла написанное там. Я нерешительно приподнимаюсь, придерживая край пледа у груди. Сажусь рядом с Тимом и беру телефон.
На его экране вижу сообщение, отправленное два дня назад абонентом «Отец»:
«Ты уже сдох?»
У меня сразу горчит на языке и першит в горле. Оказывается, и не нужно знать отца Тима ближе, чтобы почувствовать, что слова в сообщении пропитаны ненавистью. Блокирую экран телефона и сразу откладываю подальше эту мерзость. Поднимаю взгляд на Тимура. Я чувствую его уязвимость в этот момент: в напряженном лице, в сжатых губах, в опущенных широких плечах, украшенных черными татуировками. Не знаю, что и сказать. Понимаю, что Тимур поделился чем-то очень личным. Доверил то, что обычно скрывают от посторонних.
– Тим… – зову тихо.
– Поэтому отец и не собирается возвращать меня домой, – хмыкает он, пожимая плечами.
– Но ты же не можешь вечно где-то скитаться. А учеба? Диплом? Тебе до его получения осталась всего пара месяцев. Может, стоит просто набраться терпения?
Говорю осторожно. Стараюсь не давить и не упрашивать. Но готова шаг за шагом уговаривать Тима никуда не бежать и не ехать. Стоит только подумать о его побеге, как мой желудок сжимается.
– Не знаю. – Тимур рассеянно всматривается в темноту за моей спиной. – Я мечтал сбежать и не оглядываться. А когда сбежал, то не оглянуться оказалось невозможным. Здесь осталась ты. – Он переводит взгляд на меня.
Мурашки атакуют мое тело. Щеки вспыхивают так, что я уверена: их пунцовый цвет виден даже в темноте. Я закусываю нижнюю губу, а Тимур, поерзав на диване, придвигается ко мне, пока наши колени не упираются друг в друга. Среди пушистых складок пледа он находит мою ладонь. Сжимает ее, переплетая наши пальцы.