Несколько сладких мгновений мы так и стоим, обнявшись посреди веранды. Тим голый, а я в порванных колготках и помятом платье. В кольце сильных рук понимаю, что никуда не хочу. Мне так хорошо. Даже слишком, чтобы в это поверить. Мы словно и правда в другом мире.

– Надо ехать, – произношу тоскливо.

Тим вздыхает, вжавшись носом мне в затылок. Мы ластимся друг к другу еще секунду, но приходится вернуться в реальность. Пока Тимур одевается, я нахожу клатч, оставленный на подоконнике, и достаю оттуда свой телефон. Романтическое настроение сразу же снижается на градус. Пропущенные звонки от мамы, от Сони и с десяток сообщений от нее же. Виновато смотрю на ее монолог в нашем чате:

«Ты где?»

«Почему не берешь трубку?»

«Аня!!!»

«Ответь, я переживаю!»

«Ты ушла, что ли?»

«Все, мероприятие закончилось. Я домой».

«Аня, ты где? Я видела Петрову. Кажется, с ней что‑то случилось».

Закрываю Сонины сообщения. Случилось. Еще как… Даже не знаю, что написать Трофимовой в ответ. Сегодня она его точно не получит. Мне бы с мамой сначала объясниться. Последний пропущенный от нее был всего лишь десять минут назад. А время уже близится к восьми вечера.

Убрав телефон обратно в клатч, я сжимаю виски ладонями. Пропускаю волосы через пальцы, слегка болезненно оттягивая. Мне нужно срочно что-то придумать. Оправдаться. Наврать. Да что угодно. Только в голову ничего не идет. Сейчас там сияет радуга и летают облака в виде сердечек.

Такси, вызванное Тимом, приезжает слишком быстро. Оно уже ждет нас, пока мы поднимаемся от моего участка по улице. Я снова одета в его черное худи поверх платья. Ведь мое пальто до сих пор висит в гардеробе академии. Так что Тиму пришлось довольствоваться тонкой ветровкой, накинутой на футболку.

К такси мы идем, сохраняя молчание. Я разрешаю себе ни о чем не думать. Ни о маме, ни о сообщениях Сони. Просто впитываю в себя этот момент: моя ладонь сжата ладонью Тимура. Он перебирает мои пальцы в своих. А я иногда искоса поглядываю на него, если проходим под светом уличных фонарей. Тимур ведет меня за руку с непривычно спокойным, нет – блаженным выражением лица.

У машины оба стоим несколько минут. Даже не целуемся. Прикрыв глаза, Тимур просто прижимается к моему лбу своим. Я чувствую его дыхание у себя на губах и поглаживаю ладонями колючий ежик на затылке Тима. Никуда не хочу. Но таксист оглашает пустую улицу громким сигналом. Я дергаюсь в руках Тимура, а он лишь крепче меня обнимает и шепчет:

– Ну… пока?

– Пока, – вздыхаю я.

Тим ловит мой вздох губами. Целует, запуская ладонь мне в волосы. И кажется, что сейчас я готова взвыть, не желая отрываться от него, все это заканчивать и садиться в это чертово такси. Тянусь. Обнимаю. Прижимаюсь к Тимуру. Сильно-пресильно. А он улыбается через поцелуй.

В машину я сажусь как пьяная. Голова кружится. В теле разлита нега. Я оборачиваюсь, когда такси отъезжает от спуска, ведущего к моему участку. Смотрю вслед Тиму. Он накидывает на голову капюшон

ветровки и спускается по ступенькам, сливаясь с темнотой улицы. Я понимаю и очень остро чувствую, что оставила на той веранде что-то большее, чем просто одного Тимура.

* * *

Почти всю дорогу домой я прихожу в себя. То кусаю губы, то прижимаю к горячим щекам холодные ладони. Я закрываю глаза и проваливаюсь в то интимное, что произошло у меня с Тимуром. Он спросил, жалею ли я. Нет. И мысли не было. Но мне не хочется кричать об этом на весь мир. Иногда в школе я слышала подобные хвастливые разговоры одноклассниц. Да и Соня однажды обмолвилась о таком опыте. Мне же хочется тихо хранить свои эмоции и воспоминания при себе. Оставить это только между мной и Тимом.

Да и как можно жалеть о том, что я теперь знаю, каким может быть Тимур. Знаю, сколько осторожности может быть в его движениях. Знаю, что он может не только давать отпор своими кулаками, но и сжимать их от наслаждения. Кажется, сегодня я увидела совсем другого Тимура Горина. И я с трудом заставляю себя хотя бы немного подумать о том, что мне сказать маме, когда переступлю порог квартиры. Я ответила на ее пропущенные звонки лишь одним сообщением: «Я еду домой», и больше не беру телефон в руки.

Пальто осталось в академии, на мне безразмерное худи Тима, мои волосы растрепаны, на колготках стрелка. И вишенкой на торте – царапина на левой щеке. В мои желейные мысли сейчас ничего разумного не приходит. Выйдя из такси, приглаживаю волосы, завязанные в кривой хвост. Натягиваю манжеты

худи до костяшек пальцев и, собравшись с духом, направляюсь к подъезду.

И если бы я не провела этот вечер с Тимом, то сейчас дрожала бы от страха. Я снова пришла домой позже положенного, и, судя по количеству пропущенных звонков от мамы, мне стоит ждать от нее нагоняй. Но, входя в квартиру, сохраняю пугающее – даже для себя – спокойствие.