На круглой сцене танцевали три мускулистых парня, подсвеченных красным, в подвесных клетках извивались девушки в кожаном белье. Один из парней вдруг зарычал, забил по крепким ляжкам хвостом с кисточкой. Девушки на танцполе восторженно завизжали.

— Вот он, к примеру, метис льва, — сказал Брун ей в ухо. — Видишь, метки оборотня нет. Он не может совершать полный оборот. Только хвост отращивает.

— Прикольно! — крикнула Эльза, пританцовывая.

Она отошла от Бруна на несколько шагов, тряхнула головой, так что волосы рассыпались по плечам. К ней сразу устремились несколько парней, но одного Брун развернул еще на подходе, а двое ретировались сами, оценив крупную фигуру оборотня. Эльза танцевала, прикрыв глаза, сияя в свете прожекторов, как золотая статуэтка. У Бруна вдруг пересохло в горле, он вынул из кармана томатный сок, отпил глоток.

Отведя взгляд от гибкой фигурки Эльзы, посмотрел на танцпол. В зале было битком народа. Разноцветные лучи прожекторов скользили по лицам, выхватывая из темноты то улыбку, то гримасу. Брун не сразу понял, что показалось ему неправильным, а когда осознал, шагнул к Эльзе.

— Нам лучше уйти, — сказал он.

— Что? — Она обвила его шею руками. — Очень громко! Брун, так здорово, что мы сюда пришли!

Эльза танцевала, а Брун настороженно ощупывал взглядом зал. Почти все девушки были брюнетками, с неровно выстриженными прядями, точь-в-точь как у Эльзы. У всех, словно под копирку, глубокие квадратные вырезы.

Официантка в черно-белой униформе подошла к одной из девушек у сцены, что-то сказала на ухо. Та недоверчиво улыбнулась, потом захлопала в ладоши, подпрыгнула на месте и поспешила за официанткой к кабинкам в дальней части зала. Дверь из темного стекла открылась, и оттуда вышла очередная брюнетка — тоже с рваными прядями, как у Эльзы, и такая же бледная. Она прислонилась к стене, прижимая к шее салфетку. На растерянном лице блуждала улыбка.

Брун на автомате сгреб за шкирку парня, слишком близко подошедшего к Эльзе, и развернул его на сто восемьдесят градусов.

Он снова посмотрел на танцпол. Светлые кудри выделялись среди темных макушек, и Брун то и дело возвращался взглядом к блондинке, которая, скорее, не танцевала, а просто переминалась с ноги на ногу. Она повернулась, и Брун с удивлением ее узнал.

— Тут твоя подруга! — рявкнул Брун на ухо Эльзе.

— Что? Вероника? — Эльза посмотрела на танцпол и едва не столкнулась с той нос к носу. — Что ты здесь делаешь?

Вероника чуть пошатывалась на высоких шпильках. Пышная грудь вываливалась из глубокого декольте.

— Это ты что здесь делаешь? — спросила та, ее повело, и она уцепилась за Бруна. — Ммм, отличный бицепс… Ты ведь уже получила свой поцелуй!

— О чем ты? — не поняла Эльза.

— Ну как же. — Вероника захихикала. — Куда, кстати, тебя поцеловал вампир? Твоя шея без отметин, запястья, — она схватила руку Эльзы, вывернула, — тоже.

Вероника пошатнулась и едва не упала.

— Давай-ка выведем ее, — предложил Брун, обхватывая блондинку за талию и перемещая ее в другую сторону от Эльзы.

Он усадил Веронику на диванчик в небольшом холле, и та растеклась по алому кожаному сиденью.

— Ты одна? — спросила Эльза.

— Я рассталась с Антоном, — махнула рукой Вероника.

— Я имею в виду, есть кому отвезти тебя домой?

— Он тебя любил, — продолжила свою мысль Вероника. — Я стала с ним встречаться, чтоб тебя позлить. Расскажи, как получается, что все достается тебе? — Она икнула, посмотрела мутными глазами на Эльзу. — И альфа на тебя позарился, и от парней отбоя нет.

— О чем ты говоришь, Вероника, — устало вздохнула Эльза. — Ты думаешь, я хотела стать вампиром?

— Почему бы и нет? Вечная жизнь и идеальная кожа. — Она повернулась к Бруну и, скривившись, прошептала: — У нее раньше были веснушки, фу-у-у.

— Родители мне сказали, что ты стала в очередь на инициацию, — вспомнила Эльза. — Зачем тебе это, Вероника? У тебя вся жизнь впереди.

— Я умираю, — сообщила та, светлые пряди прилипли к щекам, вспотевшей шее. — У меня альцгеймер, наследственная форма.

— Вероника…

— Помнишь мою бабку? Отец настоял, чтобы она жила с нами вместо того, чтобы сдать ее в клинику. Она вечно воняла мочой и не могла даже ложку до рта донести. Однажды я тоже стану овощем. Понимаешь? — Она подняла искаженное злостью лицо к Эльзе. — Хотя куда тебе понять. Ты ведь останешься такой же. Молодой и красивой. Пока я буду ссать в постель. Дрянь! — выкрикнула она вдруг и кинулась на Эльзу. Брун едва успел ее перехватить, отбросить назад на диван. — Почему он укусил тебя⁈ Стерва! Я в очереди триста двадцать шестая! При квоте два человека в год!

Эльза прижалась к Бруну, он обнял ее, повел к выходу.