— Я ничего не подписывала, — слабо улыбнулась Эльза.

— Я верю твоему слову.

— Почему? — Она пожала плечами. — Я ведь вампир. Им верить нельзя. А вот ты, оказывается, чистокровный медведь. Что это, кстати, значит?

— Все мои предки были оборотнями-медведями, — ответил Брун. — Людей не было. Мне делали генетический анализ перед принятием в БОР.

— А бывают нечистокровные?

— Конечно, — ответил Брун. — Чему вообще тебя учили в музыкальной академии? Вот смотри. Если в паре оба люди, то ребенок будет человеком. Если оба оборотни одного вида — родится оборотень. Если человек и оборотень, то тут будут варианты. Может родиться человек, может оборотень, но, скорее всего, метис. То есть оборотень, но со слабыми способностями к обороту или вообще без возможности полной трансформации.

Эльза задумчиво на него посмотрела, ковыряясь ложечкой в вишневом пироге.

— Оборотни разных видов, к примеру, медведь и кошка, вряд ли дадут потомство. Но если оно будет, то с оборотом в одно из животных. В оба — никогда. А если метис с оборотнем, или метис и человек, или два метиса, то там вообще все сложно. Чистых оборотней все меньше, и в основном остаются те, что живут стаями.

Эльза положила ложку на тарелку с пирогом, который она едва попробовала.

— А почему ты сказал именно медведь и кошка? Эта Мари — она кто?

— Пума, — ответил Брун.

— Она тебе нравится? Вы встречались? — спросила Эльза. К их столику подошла Марта, забрала пустую тарелку от овсянки, погладив мимоходом плечо Бруна. — Или ты имел в виду Марту? — уточнила она, когда официантка отошла.

— Никого я не имел в виду, — ответил Брун, — просто привел пример.

— Но именно кошку. Почему? Это что-то подсознательное…

Брун откусил пирог, прожевал, пристально глядя на Эльзу.

— Ты ревнуешь, — сказал он, довольно улыбнувшись.

Эльза фыркнула, отпила томатный сок.

— Точно ревнуешь, — осклабился Брун.

— Не выдумывай, — ответила Эльза. — Меня эти вопросы вообще уже не касаются. У вампиров ни любви, ни тем более детей не бывает, — сказала она, снова отвернувшись к картине с маяком.

— Слушай, кончай уже хандрить! — возмутился Брун.

— Тебе-то что? — пожала плечами Эльза.

— Мне больше нравится, когда ты веселая, — сказал Брун. — Хочешь, пойдем по магазинам?

Эльза даже не повернулась.

— Опера? — предложил Брун, поморщившись. — Кино? Бильярд? Клуб?

— Клуб? — оживилась Эльза. — На дискотеку? Брун, я сто лет не танцевала!

— Вот и отлично, — пробормотал он, доедая пирог. — Я тоже.

* * *

Ритмы дискотеки стали слышны задолго до того, как они припарковались у вытянутого полумесяцем здания. Оно приткнулось на самой окраине, елки подступали к стенам, заглядывали в окна, сверкающие светомузыкой.

— На рогах, — прочитала Эльза вывеску, светящуюся алым. — Мило.

— Давай еще раз обсудим правила, — предложил Брун, поворачиваясь к Эльзе. Взгляд так и норовил съехать на сетчатые чулки, обтягивающие стройные ноги. — Тебе, кстати, не холодно в этой рыбацкой сетке?

— Нормально, — ответила Эльза. — Да я помню: никого не кусать, в толпу не лезть, а в одиннадцать медведь превращается в тыкву.

— У меня режим, — ответил Брун. — Я уже должен спать. Будь внимательна. Сюда и люди заходят.

— Ты ведь со мной? — Эльза вдруг протянула руку, положила поверх его ладони. — Спасибо.

— Не за что, — улыбнулся Брун. — После оперы мне ничего не страшно.

Охранник впустил их в заведение, проводив долгим взглядом ножки Эльзы, но, наткнувшись на угрюмое выражение лица Бруна, поспешил отвернуться. Они сдали пальто Эльзы в гардероб, Брун предпочел не расставаться с курткой, в одном кармане которой лежала вампирская рука, а во втором — пачка томатного сока. Он сгреб номерок и, повернувшись к Эльзе, непроизвольно задержал дыхание. Она крутилась у зеркала в тонком золотистом платье с открытой спиной, в треугольном вырезе болтался ведьмин мешочек. Глаза сияли предвкушением радости.

— Ну что, зажжем? — улыбнулась она, беря его под локоть.

Пройдя через стеклянные двустворчатые двери, Эльза остановилась, осматриваясь.