— Спасибо, не надо, — ответил он. — Тем более нас уже ждут.

Родители Эльзы стояли на широком крыльце, вцепившись в руки друг друга.

— Эльза, доченька, мы так волновались! — Мама шагнула вперед, но остановилась в нерешительности, прижав руку к груди.

Брун отметил и черные круги под ее глазами, и обгрызенные ногти на тонкой руке. Джемпер из золотистой пряжи был застегнут не на ту пуговицу и сидел косо. Отец Эльзы выглядел взъерошенным и сердитым, как нахохлившаяся птица. Родители посторонились, пропуская их в дом.

— Почему ты не брала трубку? — спросила мать.

— Потому что не хотела.

— Эльза, не смей так разговаривать с матерью, — приказал отец.

Она только пожала плечами и пошла вверх по лестнице.

— Подожди меня, я мигом, — крикнула она сверху Бруну, который остался в холле.

Отец Эльзы разглядывал нежданного гостя с плохо скрываемой враждебностью.

— Вы кто?

— Брун, — ответил тот.

— Кто вы Эльзе? Почему пришли вместе с ней? Что вообще происходит? За что вам дали желтую метку? В какое животное вы обращаетесь?

Брун тоскливо покосился на мраморную лестницу, по которой убежала Эльза.

— Я медведь, — он решил ответить только на последний вопрос.

— Если вы друг Эльзы, пожалуйста, помогите ей. — Мать вдруг взяла его за руку. Ее ладонь была горячей и сухой, как будто ее лихорадило. — Отведите ее в башню. Это единственный выход.

Брун аккуратно забрал свою руку.

— Она туда всегда успеет, — ответил он.

— Если она кого-нибудь убьет, ее уничтожат, — сказал отец. Он запустил руку в волосы, седые лохмы стали торчком. — А если пройдет процедуру в башне, по всем правилам, то через несколько лет мы сможем общаться.

— И опять заживем дружной семьей? — спросила Эльза, сбегая по ступенькам с синим платьем в руках.

— Эльза, доченька, послушай, — зачастила мать. — У Бишуновых инициировали сына два года назад, помнишь? Причем они за это отвалили пятьсот тысяч сторнов. Им разрешили встретиться на днях. Его мать сказала, что он даже изменился в лучшую сторону. Стал спокойнее, выглядит… живым.

— Мама! Он был умирающий от спида наркоман, которого трижды судили за разбойное нападение. Он не мог стать еще хуже!

— Некоторые люди готовы платить бешеные деньги за то, чтобы стать вампиром! — Отец перегородил ей дорогу. — Раз уж это произошло, мы должны научиться жить с этим дальше. Ты наша дочь. Мы любим тебя и не хотим терять.

— Уже потеряли, — огрызнулась Эльза. — У вас и брошюрка есть «Как пережить потерю ребенка». Перечитайте на досуге.

— Эльза, не будь такой категоричной, — встрял Брун. — Им тоже тяжело.

— Твоя подруга, Вероника, встала в очередь на инициацию, — сказал отец.

— Вероника? — переспросил Брун. — Это та блондинка?

— Она звонила с утра, спрашивала — где ты, хотела поговорить.

— Мы с ней не так давно уже поговорили, — буркнула Эльза.

— Давайте выпьем чаю, — предложила вдруг мать, натянуто улыбнувшись, и жестом пригласила их в гостиную, виднеющуюся через распахнутые двери. — Ты расскажешь, где устроилась, что думаешь делать.

Брун подтолкнул Эльзу, забрав у нее платье. Девушка вздернула подбородок и пошла вперед.

В гостиной он осторожно опустился в кресло, обтянутое светлым бархатом, опасаясь за устойчивость тонких гнутых ножек.

— Я сейчас, — сказала мать, — хочу заварить чай сама.

— Где ты ночевала? — спросил отец у Эльзы, не сводя глаз с Бруна.

— У меня, — ответил Брун. — Я взял ее на работу.

— Правда? И что же она умеет делать?

— Она мне помогает.

— Вы не кажетесь тем, кому нужна помощь, — заметил мужчина, окинув его взглядом с ног до головы.

— Я не хочу уйти в спячку этой зимой, Эльза меня будит.

Отец поджал губы.

— Я много читал про вампиров в последнее время, — сказал он. — Эльза обернется, даже если укусит оборотня, вы знали? Все же в вас слишком много человеческого.

— Я ей не дамся. — Брун улыбнулся, сверкнув клыками.

— Как я понял, большую часть времени вы валяетесь в отключке. Не боитесь, что она воспользуется вашим беспомощным состоянием?

Брун глянул на Эльзу, которая сидела в кресле рядом с ним и разглядывала пейзаж на стене с таким интересом, как будто видела его впервые.