— Я буду звать тебя Элли. — Микаэль обошел ее по кругу, разглядывая точно лошадь. — Ты похудела, но мне нравится. Черты заострились. Характер проступил ярче… Джонни! Да она просто шедевр! Погляди на эти скулы! А губы!

Он вдруг прижался к ее губам поцелуем, и она с отвращением отпрянула, зарыдала.

— Не бойся, все это мне не нужно. — Микаэль оказался с другой стороны, погладил ее по плечу. Расстегнув пуговицы пальто, аккуратно снял его с плеч, и оно упало на пол. — Как ты продержалась так долго?

Он провел пальцем по ее шее, и Эльза помотала головой, закрыла лицо руками, не в силах ответить.

— Она была влюблена, — ответил за нее Джонни.

— Вот откуда такая драма, — понял альфа. — А какие изящные руки, — он взял ее кисть, полюбовался, — музыкальные пальцы.

— А еще ими удобно рвать ноздри в драке, — вспомнила вдруг Эльза и глупо хихикнула.

— Что? — не понял Микаэль.

— Я пианистка, — вздохнула Эльза, она задержала дыхание на четыре счета, как учил ее Брун, выдохнула, возвращая себе самообладание. — Была студенткой музыкальной академии.

— Принести кровь для нее? — предложил Джонни, поворачиваясь к двери. — Я захвачу и все бланки.

— Погоди, — остановил его Микаэль. — Элли, это просто замечательно! Ты не окажешь мне маленькую услугу? У меня есть уникальная партитура. Конечно, ты сможешь сыграть ее и после обращения, и, возможно, технически твое исполнение даже станет лучше, но я хочу, чтобы ты сделала это сейчас. В музыке главное — чувства, а ты ими переполнена… Сыграй для меня.

Эльза устало на него посмотрела.

— Ты сыграешь. — Микаэль, улыбнувшись, погладил ее по щеке, и Эльза едва сдержалась, чтобы не закричать от его прикосновения. — Может, ты еще не поняла, но ты сделаешь все, что я скажу. Проведи Элли в концертный зал, Джонни, и дай синюю папку, пусть ознакомится. Я подойду чуть позже.

Альфа повернулся к окну, а Джонни галантно пропустил Эльзу вперед.

Они спустились по лестнице на один этаж, свернули в узкий коридор. Эльза вдруг поняла, что даже в кромешной тьме различает и фигуру Джонни, и длинные мясистые мочки его ушей — признак старого вампира, и кольцо с овальным алым камнем, которое показалось ей знакомым.

— Это ведь кольцо Бальтазара? — спросила она. — Оно тоже нужно для его воскрешения?

— Нет, — ответил Джонни. — Кольцо было лишь следом, который, однако, оборвался. А еще оно напоминает мне кое о чем… Мы пришли.

Он открыл перед ней дверь в небольшое помещение, потолок которого поднимался кверху куполом, усеянным мелкими отверстиями. Синий свет проникал в них, словно через решето, и казалось, это звезды горят на ночном небе. На круглой сцене стоял черный рояль, а внизу, в зрительном зале, — всего два кресла.

— Тебе тоже нравится музыка? — спросила Эльза.

— Микаэль любит поделиться впечатлениями, — ушел от ответа Джонни. Он вынул из высокого стеклянного шкафа, прячущегося в углу, папку и вручил ее Эльзе. — Ты помнишь, что я тебе сказал?

Она кивнула, и Джонни повернулся, чтобы уйти, но Эльза порывисто схватила его за рукав.

— А мне правда будет не все равно? — пылко спросила она, с надеждой заглядывая ему в глаза. — Что-то останется? Скажи! Я буду его любить?

Он отцепил ее пальцы от ткани, нахмурился, задумавшись, и пошел к выходу.

— Скажи! Любовь останется? — выкрикнула Эльза ему вслед, но Джонни не обернулся.

Эльза открыла папку, слезинка капнула на бумагу, расплываясь.

— Сердце вампира. Александр Дробовицкий, — прочитала она надпись на титульном листе. — Ох, вот так встреча…

Поднявшись на сцену, она откинула крышку рояля и поставила ноты на пюпитр.

* * *

Спустившись по лестнице почти до самого низа, Джонни повернул в коридор, заканчивающийся неожиданно яркими шторами из разноцветных пластиковых бус. Он раздвинул их и вошел в комнату.

— Мы сделаем это сегодня, — сказал он трем вампирам, поднявшимся как по команде при его появлении. Два рослых парня с одинаково пепельными волосами и стройная блондинка синхронно поклонились.

— Джонатан, мы ведь еще не все собрали! — возразил один из них.

— Главное есть. Промедление может сорвать наш план. Никки, Дэнни, несите кровь. Лесси, оставайся здесь и никого не пускай.

— Но если сюда зайдет Микаэль? — Девушка вопросительно на него посмотрела.

— Не зайдет. Он занят своей новой игрушкой, которая слишком много знает… К тому же он ни за что не притронется к этим безвкусным шторам, — усмехнулся Джонни и сдернул покрывало с постамента, стоящего посреди комнаты. Черное тело, разделенное на куски, лежало в каменном гробу.