— Это рука Лесси, — понял Джонни.

— Она уже была мертва… — Микаэль выбросил руку в коридор. — Почему ты не отозвался на мой зов? Что за дед с пулеметом внизу башни? Еще и оборотень? — Он мельком глянул на Бруна, который вырвался из хватки Джонни и теперь часто дышал, уперев ладони в колени, но его внимание привлек гроб. — А это… Ты хочешь оживить Бальтазара? За моей спиной⁈

Звездочки вжикнули, сорвавшись с руки оборотня, впились в лицо альфы, как стая пчел. Брун выхватил пистолет, разрядил всю обойму в Микаэля.

— Это уже слишком, — сказал тот, вытаскивая звездочку из щеки. Зазубренный луч порвал кожу, но рана мгновенно затянулась. — Джонни, убей его!

Джонни присел на край каменного гроба, надкусил уголок очередного пакета.

— Нет, — ответил он, выливая кровь в оскаленную пасть черного черепа.

Глаза Микаэля расширились, побелели.

— Ты не выполняешь мой приказ? Как это возможно?

— Я не знаю, — ответил Джонни, наблюдая за Бруном, перезаряжающим пистолет. — Что-то изменилось.

— Твои глаза светлеют, — заметил Микаэль. — Ты становишься альфа-вампиром!

Он очутился возле Бруна, схватил дуло пистолета, направленное на него, и согнул его вниз. Отшвырнув медведя, как куклу, в угол, он досадливо выдернул еще одну звездочку изо лба.

— До сих пор альфами были только вампиры, которых обратил сам Бальтазар!

— По-видимому, от старых альф мало толку, — пожал плечами Джонни. — Бальтазар выбрал меня.

Черный палец с кольцом едва заметно дрогнул на мохнатой шкуре. Уровень крови медленно снижался, оставляя грязные потеки на каменных стенках гроба.

Брун поднялся, отряхнулся и, набычившись, пошел на альфу, который вынул очередную звездочку и бросил ее на пол. Ухнув, вмазал Микаэлю кулаком по лицу, и тот не успел отклониться.

— Как интересно! — воскликнул Джонни. — Звездочки медведя действуют!

— Ты не можешь причинить мне вред! — выкрикнул Микаэль, уклоняясь от ударов Бруна. — Даже если ты теперь альфа. Мы все равно связаны!

— Я и не собираюсь тебе вредить, — возразил Джонни. — Но и вмешиваться не стану. Ты ведь тоже так поступил, когда оборотни рвали Бальтазара на части. Сам рассказывал. Его голова хранилась в твоем сейфе — это ли не преступление против всех нас?

— Ты не понимаешь!

Брун поймал Микаэля за лацканы пиджака, ударил лбом и покачнулся сам, тряхнул головой. Альфа оттолкнул его с такой силой, что Брун вылетел в коридор за пластиковые шторки.

— Плохой прием, медведь, — оценил Джонни. — С нами такой не проходит.

Микаэль потрогал языком шатающийся клык, облизал его.

— Думаешь, это сойдет тебе с рук, Джонни? Я возвысил тебя, приблизил к себе…

— Не Джонни, — исправил его тот. — Джонатан. Ты приблизил меня лишь потому, что мое лицо достаточно смазливое, чтобы тебя не раздражать.

Брун пролетел через шторы, как торпеда, бусины осыпались, градом забарабанив по полу. Обхватив альфу, рухнул с ним вместе, и кулаки замолотили по белому лицу. Микаэль отшвырнул его одной пощечиной, поднялся.

— Неужели ты и правда думаешь, что меня сможет победить оборотень? — спросил альфа, оправляя пиджак. Цокнув языком, осмотрел прорехи в рубашке.

— Он сражается за свою любовь, — ответил Джонни, выливая еще один пакет крови в гроб с Бальтазаром. — А за что дерешься ты? За красивый вид из окна?

Брун, перекатившись, вытащил из-за ремня колышек, зажал его в кулаке.

— Прекрати это, — альфа кивнул на опустевший пакет в руке Джонни. — Достань сердце, я спрячу его в сейф, и все будет как раньше. Ты не знаешь, что творил Бальтазар! Это было отвратительно, уродливо, безобразно! — Микаэль пошатнулся и оперся о стену. Закинув руку за спину, нащупал еще одну звездочку на шее и выдернул ее. — Ты не понимаешь, что делаешь, Джонни!

— Я не такой сдвинутый эстет, как ты, — ответил тот и выжал из пакета последние капли крови себе в рот. — По правде сказать, я никогда не понимал всего этого искусства, даже когда был человеком. Я — простой солдат, Микаэль. Все, что я умел и умею, — это убивать. Все, чего хочу, — утолить наконец свой голод. Я хочу крови. Много крови. Живой, пульсирующей, толчками вливающейся в рот.

— Если ты теперь альфа, то скоро почувствуешь красоту, гармонию, ты изменишься, Джонни!