Атаковали, не жалея себя, поливали мерзость огнем, налетали с разных сторон…

– Ну?!

Виола готова была уже ринуться в бой, но я ее остановила. Резко, жестко:

– Не смей!

– Каэтана?!

Хорошо хоть в трусости меня драконица не заподозрила. Но объяснить я поспешила:

– Виола, чтобы химеры ползли на берег, надо провести ритуал. Эти мрази где-то рядом, здесь, неподалеку. Нам надо просто их найти.

– Ага…

Виола поняла правильно.

Надо знать, что искать, кого искать, мы примерно догадываемся и куда лететь, и что нас ждет, а вот остальные…

– Я передам по команде.

– Давай, – отозвалась я.

Ах, как же хотелось кинуться в бой!

Рвать слизистые туши, помочь товарищам, сделать все возможное, чтобы ни одна тварь туда не проползла! К логовам!

К детенышам, к драконятам, к старикам, которые сейчас выглядывают из Пещер, – на один огненный выдох их еще хватит. Напоследок…

Но – нельзя.

Тем человек и отличается от дракона: там, где ящер кинется в бой, безоглядно и безрассудно, человек должен найти другой выход. Мы сейчас порвем десяток химер, а эти твари замучают еще двадцать человек, и на берег полезет вдвое, втрое больше тварей!

А потом порвут нас. Мы умрем, и погибнут те, кого мы защищаем.

Ну уж нет!

Сначала мы порвем тех, кого послал Баязет. А уж потом и с химерами можно переведаться. Душевно так…

Мы медленно облетали академию по дуге, выискивая необходимое.

Кайа догнала нас уже над академией.

Даже не представляю, сколько усилий пришлось прилагать Пеле, чтобы наверстать заложенный ей крюк. Но драконица справилась.

А теперь предстояло справляться уже нам.

Мы ссадили пассажирок в удобном и безопасном месте, пообещали вернуться за ними – и ринулись вперед. На поиски негодяев.

Интерлюдия

Санджар смотрел с удовольствием, даже руки потирал.

Да, весь ход сражения он не увидит. Но… чутье говорило ему, что они уже на подходе.

Это появилось не так давно. Словно что-то внутри лопнуло, какая-то пленка, и он стал ощущать мир чуточку иначе. И чувствовать химер.

Он просто знал – словами не объяснить, но он знал, – как и куда подходят хищные твари, знал, сколько их будет, почти видел…

Вот катятся синие морские волны, вот расступаются, выплевывая на берег белесые тела, вот новая волна – и еще химеры прячутся в глубине.

Санджар чуял их.

А еще понимал, что взял слишком мало жертв. Ну что тут убивать-то?

Всего человек десять, с большим числом его палачи не справятся. С другой стороны, смерть дает сильный выплеск нужной энергии. Так что… Сейчас он отправится на корабль, за новой партией пленных, и вернется сюда. В неприметную долинку, в которой стоят шесть столбов, в которой разведены костры, а к столбам привязаны люди, корчащиеся от боли и отчаяния.

И у каждого человека в тело вставлено несколько обсидиановых кристаллов. Это несложно, обсидиан острый, воткнул – и ладно!

Послать кого-нибудь на корабль?

Санджар обдумал этот вопрос, но потом решил все же прогуляться самостоятельно. Нет-нет, дело не в угрызениях совести и не в том, что Санджару неприятно смотреть на пытки. Понадобится, он и младенца замучает на глазах у его матери, вот еще – проблема!

Дело в том, что…

Санджару было стыдно признаваться в своей слабости, но ему дико не нравился запах паленой плоти. Разумеется, для науки он мог бы сделать все что угодно. Но если есть возможность уйти? Не доказывать что-то кому-то?

Да и кому? Он тут главный! Его слово – закон.

Вздумалось ему самому прогуляться на корабль, он и прогуляется.

Санджар еще раз прошелся между столбами, по-хозяйски осмотрел пытуемых, поправил у одного из них неряшливо повернутый обсидиановый осколок. Нет-нет, так нельзя.

Из жертвы надо получить все, до конца. Что толку пытать человека, если он быстро умрет? Мучения должны длиться не меньше часа, а лучше – трех, тогда вернее получится приманить химер.

Вот, так правильно.

Мужчина медленно направился по отрогу скалы, к выходу из долины.

На корабле еще достанет рабов, «Звезда Сантора» вместительная.

Приказать кому-то?

Но Санджар просто к этому не привык. Он не умел приказывать, ему это не давалось, не получалось, да и кому приказать-то? Палачи заняты, подручные у них тоже заняты, авось и сам он сходит, не переломится. А на корабле скажет капитану, пусть тот с ним кого из матросов отрядит, чтобы проводили и помогли.

И Санджар решительно зашагал в сторону корабля.

Орландо Чавез думал только об одном.

Академия.

Нет, не вспоминал он сейчас о Марисе, которая улетела с девушками невесть куда. Не радовался, что любимая будет подальше отсюда.

Не думал он сейчас о том, что скажет король.

Не сопоставлял сказанное Каэтаной и возможных врагов.

Нет.

На уме у него было одно.

Академия.