Если храбрец мертв… у него будет гробница, которой позавидуют все покойные торы Санторина.

А если жив… хоть бы был жив! Такие люди нужны любой стране!

Герой всех спас! В этом Селим себе мог признаться…

Герой?

Когда тело на руках спустили вниз и белый дракон распластался, словно тряпка.

Когда сняли с головы героя шапочку-капюшон и каштановые волосы распушились нимбом…

Женщина?!

Да, женщина… нет, не Кайа. У той черный дракон. А эта…

Судя по тому, как держит ее Хавьер, какое у него лицо…

– Каэтана!

Девушка шевельнулась. Кажется, она что-то сказала… Селим перевел дух.

Живая!

Остальное – детали, главное – жива!

– Давайте ее во дворец! Место есть, лекарей приглашу самых лучших!

Хавьер обернулся к другу. Да, другу…

– Да, конечно…

Рядом приземлился черный дракон, с него соскочила рослая девица, статей которой не могла скрыть и кожаная куртка, хлопнула Хавьера по плечу:

– Жива?

– Да, Ярина.

– Эс Хавьер, тогда занимайтесь ею. И своим ребятам скажите, пусть отдохнут! Остатки химер мы добьем!

– Уверена?

– Не будь я Ярина Лонго!

Селим даже не засомневался. Видимо, эта Ярина из Эстормаха, там все такие.

Девушка почти взлетела в седло – и драконы помчались вдоль береговой полосы, добивать тех химер, которые уже успели выйти на сушу.

Драконы с всадниками и без…

Люди приветствовали их радостными криками. Конечно – добьют. Сколько там тех химер осталось?

Но… уходить сейчас – не годится. Правитель должен быть со своим народом. Химер надо вытащить на берег, положить на просушку, чтобы они стали сухими, потом распределить… да, и драконам выделить долю в добыче…

Оставить людей нехорошо. Но и помочь другу надо.

Он поглядел на Разана.

– Сопроводи эса Хавьера во дворец, распоряжайтесь там. Пригласи хоть всех лекарей, занимайте лучшие покои для любимой супруги тора, нужно будет птичье молоко или толченые бриллианты – берите. Не жалко.

И – судьба такая у правителя. Подумал, что с женщиной, которая знает, как вызвать молнию, лучше не ссориться. Явно это исключительная женщина.

И вообще… Вот так грохнет как-нибудь в шпиль дворца…

Нет-нет, он не боялся. Но вдруг?

Сварт помог своему человеку влезть в седло, другой дракон подал ему девушку. И Сварт шагом направился ко дворцу. Лететь как-то и сложно, там же еще приземляться надо. А вот пешочком – вполне.

Застрянет?

У дракона действительно большой размер. Но это совершенно не его проблема.

Разан шел впереди, показывая путь. И выбирал его вполне умело для человека, который не так давно в столице. От них только пара заборов пострадала. Ну и ладно…

В таком хаосе и заборы можно на химер списать. А то понастроили закоулков в столице! Крысятники какие-то! Тьфу!

Продолжение главы

Когда я открыла глаза еще раз – вокруг меня была настоящая санторинская роскошь.

Кровать, на которой хоть ты строем маршируй, стены с росписью, портьеры…

Рядом с кроватью, ссутулившись, сидел эс Хавьер. Сидел, держал меня за руку, чего-то ждал.

– Кхм? – поинтересовалась я. – Воды? Можно?

Мужчину словно пружиной подбросило. К его чести, эс Хавьер сначала налил мне воды и аккуратно напоил, приподнимая мою спину вместе с подушкой, а уж потом принялся спрашивать:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Видимо, просто оглушило и на усталость наложилось. – Я прислушалась к себе. – Ну и переволновалась тоже…

– Я сейчас лекаря приглашу.

Я согласно прикрыла глаза. Ладно, приглашайте. Кстати…

– Где мы?

Хавьер успел добраться до двери, которую я не заметила за всеми шторками, и отдал туда несколько приказаний, а потом вернулся ко мне.

– Мы в гареме тора Санторина.

– Эй-эй, я против! – чуточку испугалась я.

– Мы как гости. Приглашенные.

– Как мы? Победили?

– Всё в порядке, – заверил меня эс Хавьер. – Вы очень вовремя успели, я уже с жизнью прощался, когда вы прилетели.

Я выдохнула.

На минуту такое накатило…

Сильно забилось сердце, стиснуло горло, закружилась голова.

Вот и так бывает?

Вот мужчина, ты не знаешь, любишь его или нет… он есть, и ты мучительно рассуждаешь, что с ним делать. Оттолкнуть? Подпустить поближе? Но стоит представить, что его нет в твоей жизни… вообще нет… и ладони леденеют, и в горле встает комок, и тебе просто дурно.

Потому что так нельзя.

– Хавьер… Я так испугалась!

– Я тоже.

Рука в руке.

Глаза в глаза.

И никаких лишних слов, и клятв не звучит, и признания не делаются ни с той, ни с другой стороны.

А сказано больше, чем в самых длинных пьесах, потому что сердцам не нужны слова, они и так всё знают.

Это люди иногда не признают свои чувства, не думают ни о чем. А сердце-то все видит, его не обманешь. Только иногда надо хорошенько получить по голове, чтобы услышать голос сердца.