- Блядь, Люсьена, да не помню я цвет его глаз и костюма! Там при виде его уродливого шрама какие, к херам, глаза и запахи? Там же не видишь ничего, кроме этого страшного шрама через половину морды!

- Ну да, ну да, - Людмила заторможено покивала. - Шрам у него страшный.

- Говорят, Андрей платит бешенные бабки админам и вычищает эти свои фотки из эфира. Сам почти никуда не ходит, не дурак же, - и замечает, и понимает, что все только это его уродство и видят. Но именно поэтому за ним и охотятся все эти…, - помолчал, подыскивая правильное определение, - стервятники и любители покопаться в чужом грязном белье и личной жизни.

- Да уж, этим шакалам плевать на человека и на то, как они этим его ранят. Им лишь бы залезть в личную жизнь и срубить на этом хайпа да бабла побольше, - Людмила опять поддакнула.

Егор впился в Люсьену внимательным взглядом сквозь стекла своих стильных очков:

- Так ты с ним знакома? Или уже нарыла о Беркуте инфы в интернете?

- Не знакома и не успела еще нарыть. У лифта мы с ним в тот день столкнулись, - пояснила, словно выныривая из своих воспоминаний, - они вышли, а я попросила его лифт для меня придержать. Эту ж падлу в офисе у Димона с Михой хрен дождешься!

Егор хмыкнул и кивнул, соглашаясь с замечанием о лифте.

Людмила же тем временем медленно, явно думая о чем-то своем, проговорила:

- Ну да, шрам у Андрея, конечно, уродливый…

Егор, невольно обратив внимание на то, как подруга назвала Беркута, внимательнее в нее всмотрелся, хотел сказать что-то еще, но та его опередила:

- Я вот уверена, что не просто так он с этим шрамом ходит. У него бабла - как фантиков у дурака, давно бы уже пластику себе сделал. Сейчас чего только не поправляют, были бы бабки!

- Допустим, - Егор кивнул, соглашаясь и пытаясь понять, к чему она клонит.

- А раз Беркут не исправляет это свое приобретение, значит, не может…

- Ну логично, да, - Егор покивал.

- И знаешь, Егорыч, - Людмила проговорила это медленно, но уверенно, - у него этот шрам болит… Очень болит… Не спрашивай, откуда знаю. Знаю и всё. Он наверняка и пластику поэтому не делает, что ему врачи не разрешают.

- Да, вполне может быть, - Егор, наконец, уловил мысль подруги, и настала его очередь говорить задумчиво и медленно.

- Егорыч, а давай-ка мы с тобой не будем пока Димону с Михой ничего говорить. Пусть пока думают, что я не знаю ничего об уродстве Беркута-старшего. Есть у меня один план, как нашего барана по имени Димон на место поставить.

- Поделишься?

- Он ведь хотел, чтоб я с Беркутом была? Вот я и буду!

- Люсьена, может, не надо? - засомневался Егор.

- Егорыч, ты не понял. Я сейчас не в пику Димону! Веришь, в первый раз понимаю, что встретила того, с кем хочу не просто переспать, а ребенка родить! - Людмила смущенно улыбнулась.

Егор хотел было что-то возразить, но, поймав смущение той, которую мало чем можно было смутить, твердо и уверенно произнес:

- Понял. Принял! Я на твоей стороне. Чем могу - помогу! - Егор протянул Люсьене кисть, сжатую в кулак.

- Спасибо. Заметано! - она протянула к нему свою, сжатую так же. Друзья стукнулись сжатыми кулаками и одновременно, не сговариваясь, произнесли:

- Прорвемся, друг!

Андрей вошел в кабинет стремительно. У Никиты едва ветром бумаги не сдуло со стола от такой его стремительности.

Окинув старшего взглядом, Никита сразу всё понял: у брата появилась женщина. Пусть он и сам пока еще этого не осознает.

- Я её знаю? - спросил в лоб, в надежде сбить брата.

- Вот ведь внимательный какой выискался на мою голову! - Андрей усмехнулся, но ответил:

- И да, и нет. Людмила Стампа.

Никита, продолжая отыгрывать выбранную им линию поведения, удивленно поднял брови и в ответ протянул брату тонкую папочку, со словами:

- О! Тогда вот это точно тебе будет интересно. Открой, я уверен, тебе понравится эта информация!

Андрей открыл папку и замер: с фотографии на него смотрела та самая красавица, для которой он несколько дней тому назад придержал лифт.

- И кто она? - с заметным трудом оторвал взгляд от красивой женщины, которая не испугалась его уродства.

- Знакомься, брат, Людмила Витольдовна Стампа!

Лицо Андрея замерло восковой маской, лишь перекатывающиеся на скулах желваки выдавали его напряжение. Он захлопнул папку с фото Людмилы и, не произнеся больше ни слова, вышел из кабинета брата.

- Пронесло, - Никита выдохнул и закрыл глаза. Руки сами потянулись к вискам. Голову сжимал невидимый стальной обруч.

У него это началось год назад. В тот день, когда всё случилось с Андреем.

Именно в ту ночь Никита увидел первый в своей жизни вещий сон.