Егор помолчал, потом снял очки, протер стекла, вернул очки на переносицу - эту манеру Егора протирать очки в процессе обдумывания Людмила знала. И не просто обдумывания - сейчас в голове Егора выстраивались логические цепочки, и друг решал, с чего именно ему начать.

- Все мы знаем, что ты не спишь с кем попало ради того, лишь бы было, - начал говорить Егор. - Люсь, Димон ведь реально на тебя запал, а ты его по морде розами. Закусил наш ловелас удила, понимаешь? Хочет всем доказать, что ты не разбираешься в мужиках, читай, в нем конкретно. И что ты, лишь бы доказать ему, Димону, что не влюблена в него, переспишь даже с этим уродом Беркутом-старшим.

- О как! - выдала, пытаясь уловить смысл.

Егор виновато усмехнулся. Людмила уже открыла было рот, чтобы продолжить свою мысль, но тут на телефон Егора прилетело сообщение.

- Эля, - пояснил, улыбаясь, - спрашивает, когда я приеду. Погоди, Люсьена, отпишусь ей!

- Егорыч, ты же понимаешь, что мы еще не закончили, да? Как понимаешь и то, что ты не выйдешь из моей квартиры, пока мы с тобой не договорим?

- Понимаю. Не уйду! - закивал согласно Егор, набирая ответ любимой жене, а после хмыкнул:

- Куда я от тебя денусь-то, железобетонная ты наша.

Люда послушно замолчала, давая Егору возможность ответить жене. Она наблюдала за тем, как он переписывается с Элей, а в голове роились мысли. И что-то еще, смутное и ускользающее, не давало ей покоя.

Едва Егор отложил свой телефон в сторону, Людмила ринулась с вопросами:

- Погоди, Егорыч! Ты хочешь сказать, что Димон всем наплел, будто бы я в него влюблена? - переспросила, не веря, но Егор молча кивнул.

- Влюблена, но, якобы, не хочу перед ним ноги раздвигать только из-за своего упрямства? - всё еще отказываясь поверить в этот абсурд, тем не менее договорила.

- Люсь, ну ты же его знаешь, - начал было Егор, но суровый взгляд подруги заставил замолчать.

- А логика тут у нас где? - Людмила вернула свою кружку с кофе на стол. - Раздвину перед ним ноги - значит, это он у нас весь такой из себя невъебенный, что я не устояла! Никому из вас не дала, а ему дала. А если НЕ раздвину перед ним ноги - значит, это я дура и не разбираюсь в мужиках.

- Заметь, это не моя логика! - Егор невесело усмехнулся.

Людмила, оставив без ответа замечание Егора, продолжала:

- И вытащив листы из моего контракта, наш мачо не слить меня хотел, а всего лишь подтолкнуть к Беркуту? Так, что ли, выходит?

- Люсь, ты же знаешь этого барана, - Егор вздохнул.

И тут Людмила уловила то неясное, за что цеплялся ее мозг:

- Егорыч, а почему Димон его уродом называет? Беркут у него женщину увел? По бизнесу, насколько я знаю, они еще не пересекались.

- Нет, - Егор опять тяжело вздохнул, но продолжать почему-то не спешил.

- Егорыч, не тяни кота за все подробности! - рыкнула Людмила на друга. - Всё равно ведь всё сама узнаю! Что именно “нет”? Не увел? Не пересекались?

- Ни то и ни другое, Люсь, - Егор, казалось, до последнего раздумывал, говорить или нет. Потом все-таки решился:

- У Андрея Беркута на лице, точнее, на половину лица, огромный уродливый шрам. Он около года назад им обзавелся. Никто ничего толком не знает, но говорят, что это ему любовница так морду подрихтовала.

- Ой, вот всегда у вас во всех бедах женщины виноваты! - зло бросила Люда. - Не хочет ноги раздвигать - дура! Хочет раздвигать - проститутка! Имеешь свой бизнес - еще один ярлык: конь с яйцами! Сидишь дома, занимаешься хозяйством и детьми - любительница халявы! Мужики, да когда же вы уже поймете, что мы не хуже, а в каких-то вопросах даже лучше вас?

- Мать, ты чего завелась-то? Ко мне-то у тебя какие претензии? Я тебе или своей жене хоть раз сказал что-то подобное? Хоть раз ты слышала от меня такие слова?

- Нет, слава богу!

- Вот и не ори мне тут! - припечатал Егор спокойно.

Удивительно, но его спокойный голос подействовал на нее успокаивающе. Люда замолчала, отхлебнула кофе, а потом вдруг:

- Погоди, - прикрыла глаза, вспоминая двух мужчин, точнее, одного, того самого, который придержал для неё лифт.

- Темно-русые волосы, зачесанные назад, голубые глаза, рост под два метра. Уродливый шрам на всю левую половину лица рассекает лоб, рвет бровь и уходит через щеку ниже. На том подписании, куда я приехала самой последней, он был в темно-синем костюме и светлой рубашке, пах охрененно дорогим парфюмом и большими деньгами. Это и есть Андрей Беркут?

- Да, кажется, был в синем, - Егор задумался, пытаясь вспомнить цвет костюма Беркута-старшего, и, поняв, что не может этого сделать, ругнулся: