Жалею только о том, что силы еще не до конца вернулись ко мне. Я часто чувствую слабость, и даже умудрилась подхватить какой-то вирус. Поэтому Давид не разрешил мне поехать с Дашей ни на одну Новогоднюю ёлку. Болеть нам обеим пока нельзя.

Мы гуляем, готовим подарки, и валяемся на диване в обнимку за просмотром какого-нибудь новогоднего мультика.

Тридцать первого декабря я наряжаюсь в новое бархатное платье и даже делаю макияж с прической. Хочу быть красивой сегодня вечером. Живой и полной сил.

Мы пригласили в гости Глеба. А еще у нас теперь живет Зарина Алановна. Так что теплая компания нам обеспечена.

Зарина Алановна отлично готовит. Я помогала ей все утро, и подсмотрела парочку хитростей, делающих пирог пышным, а мясо сочным и мягким.

Глеб приходит к ужину. С пылающими от мороза щеками и красным колпаком на голове он действительно похож на Деда Мороза.

У друга с собой оказывается даже мешок подарков, из которого он достает красивую новенькую куклу для Даши.

А мне достается букет красных роз.

Благодарю мужчину и зарываюсь носом в ароматные цветы.

Их немного потрепало в мешке, но в целом почти ни один бутон не облетел.

Несу свой подарок на кухню, чтобы поставить в вазу. Там уже все готово. Стол ломится от шедевров кулинарного творчества Зарины Алановны.

Но стоит нам только рассесться, как раздается звонок в дверь.

Я переглядываюсь с Давидом.

Если это не ошибшийся дверью курьер, то есть только один человек, имеющий привычку являться к нам без приглашения.

Встаю из-за стола и иду в коридор.

Конечно, это он. Вижу в глазок Германа с букетом в руках.

Малодушно хочу просто развернуться и проигнорировать Воецкого. Не открывать ему дверь.

Но…

Я даже не знала, что он выписался из больницы.

И Новый год наступит через несколько часов.

И Даша, к моему удивлению, спросила сегодня утром, поедем ли мы поздравлять с Новым годом второго папу…

Я открываю дверь и встречаюсь с бывшим мужем взглядами.

Я уже привыкла к ледяному холоду в глазах Германа, но его больше нет. Воецкий смотрит на меня открыто и спокойно. Словно и не было этих лет вражды.

Он убедился, что я была ни в чем перед ним не виновата. И, очевидно, врагом меня считать перестал.

Вот только я ничего не забыла. Если мое предательство существовало только в голове Германа, то он предал меня по-настоящему.

Буквально растоптал во мне способность доверять.

Нужно быть полной идиоткой, чтобы такое простить.

Замечаю, что Герман стоит, опираясь на трость. Лицо бледное. Даже мороз не смог добавить бывшему мужу здорового румянца. От правого виска к губам тянется свежий красный шрам.

- С Новым годом! – Воецкий протягивает мне букет.

Прекрасные черные каллы. Именно их бывший муж любил дарить мне когда-то давно, в прошлой жизни. Он говорил, что эти цветы похожи своей безупречной красотой на меня.

- Новый год еще не наступил, - говорю я, отходя в сторону, чтобы Герман мог войти в квартиру.

Даже не смотрю на протянутый букет.

Герман делает шаг, опираясь на свою трость, и я вижу, с каким трудом это ему дается.

Кажется, пострадавшая нога совсем не гнется. Мужчина бледнеет еще сильнее, но делает еще несколько шагов.

- Папа Герман! – вскрикивает высунувшая свой нос в коридор Даша. – Ты приехал поздравить меня с Новым годом?

- Конечно, - Герман тепло улыбается дочери. – Хочешь получить свой подарок?

Дочка с радостным визгом несется к нам, а я поджимаю губы. Не сдавайся так легко, малышка. Не позволяй подаркам затмить тебе глаза.

Конечно, Даша не слышит мои мысли. Она радостно хлопает в ладоши, когда Герман вручает ей коробку с куклой и ту самую китайскую бабочку. Дорогая кукла тут же летит в сторону. Ее Даша даже не достает из коробки. А вот пластмассовая бабочка целиком поглощает внимание ребенка. Дочка машет ею в воздухе, заставляя ядовито - желтые крылышки трепыхаться.

- Даш, а «спасибо» ты не забыла сказать? – напоминаю я дочери о хороших манерах.

- Спасибо за куклу, - не глядя на нас, бормочет Даша.

- А за бабочку?

Даша оборачивается на меня, смешно хмуря брови.

- Он мою бобочку убил. Тепель купил новую. За что спасибо?

Герман смеется, а я закатываю глаза.

- К сожалению, - говорю я тихо, так чтобы уже бегущая на кухню дочка не услышала, - она унаследовала твой характер.

- Может, ей повезет, - говорит Герман, - и она встретит в жизни кого-то, кто сможет выдержать ее характер.

- Здравствуй, Герман, - к нам подходит Давид. – Проходи, встретишь с нами Новый год.

- Но… - я сердито смотрю на мужа.

- Не стоит, - Герман грустно улыбается. – Аня будет против, не хочу портить ей праздник.