- Ты хотел мне что-то передать? – напоминаю я.

- Да, - кивает друг, улыбаясь еще шире. – Букет.

- Ты хотел передать мне букет?! – удивляюсь я.

Глеб кивает.

- Пустишь? – спрашивает мужчина.

Я напрягаюсь. Неловко отказывать, но пускать Глеба в квартиру тоже не хочется. Побаиваюсь оставаться с ним там, где нет других людей.

Выставка – отличный вариант досуга.

Моя квартира вечером – нет.

- Да брось, - Глеб читает мои мысли. – Я не стану наглеть, честно. Я усвоил урок.

- Ну… хорошо… - сдаюсь я, впуская мужчину. – Поужинаешь с нами?

- С удовольствием приму твое предложение.

Чувствуя неловкость, иду с Глебом на кухню.

Даша уже расправилась с едой, и сама включила себе мультики.

- Пливет, Глеб, – дочка машет нашему гостю рукой и отворачивается обратно к экрану.

Мы ужинаем в странном напряжении. И после чая я жду, что мужчина начнет прощаться с нами.

Но у него другие планы.

- Может, посмотрим какой-нибудь фильм? – предлагает он.

- Фильм! – радуется Даша.

Я поджимаю губы.

- Даше скоро пора ложиться спать.

- Не проблема, - заявляет Глеб. – Она может посмотреть с нами немного, а потом уложим ее спать, и досмотрим вдвоем.

- Нет! – слишком поспешно и резко отказываюсь я.

Сверлим с Глебом друг друга взглядами.

Не думает же он, что я настолько наивна?

Не знаю, что бы делала дальше, но наш спор прерывает звонок в дверь.

Я снова теряюсь. Кого еще могло принести в такое время?

Если это Воецкий, то получится просто феерично.

Сердце непроизвольно сжимается в груди.

Глеб смотрит на меня вопросительно и даже как будто немного с осуждением.

Думает, я кого-то жду?

Иду к двери и совсем обалдеваю, глянув в глазок.

Там действительно стоит Воецкий. Вот только не Герман.

За моей дверью стоит и нетерпеливо снова жмет на звонок Степан Маркович Воецкий, отец моего бывшего мужа.

Не веря своим глазам, открываю дверь.

- Добрый вечер, Анна, - холодно здоровается мой бывший свекр.

- Не уверенна… - честно признаюсь я.

Этот человек не обмолвился со мной и парой слов даже пока я была замужем за его сыном. Его появление на моем пороге явно не к добру.

- Ты позволишь мне войти? – спрашивает Степан Маркович, приподнимая одну бровь.

- Зачем? – искренне не понимаю я.

В коридор выходит хмурый Глеб. Он подходит ближе и встает за моей спиной.

- Вижу, что помешал тебе… - Степан Маркович криво усмехается, - но разреши украсть у тебя пять минут, чтобы поговорить о моем сыне.

- О Германе? – растерянно переспрашиваю я. – Ну, хорошо… полагаю, если бы дело не было важным, вы бы не пришли…

Отхожу в сторону, позволяя мужчине войти в квартиру.

- Ты не обязана говорить с ним, - раздраженно замечает Глеб.

- Но я решила поговорить, - говорю с нажимом.

Глеб пыхтит недовольно, но больше не возражает.

Провожаю Степана Марковича в гостиную, а Глеба, следующего за нами, останавливаю .

- Подожди, пожалуйста, с Дашей на кухне, - прошу я.

- Но, Аня…

- Молодой человек, вы меня задерживаете, - торопит Степан Маркович.

Он специально говорит это таким тоном, чтобы максимально выбесить Глеба.

Я закатываю глаза и закрываю дверь в комнату перед носом Глеба.

- Этот жалкий мальчишка не ваш мужчина… - Степан Маркович не спрашивает, а утверждает. – Если бы это было не так, вы бы вели себя с ним иначе.

Ну что за человек?

- Это не ваше дело, - холодно отвечаю я, копируя надменное выражение лица, которому научилась у Германа.

Степан Маркович ухмыляется.

- Может, вы и не безнадежны, - замечает он.

- Зачем вы приехали?

Пусть переходит к делу. У меня нет желания выслушивать его токсичную похвалу.

Степан Маркович мрачнеет.

- Мне нужна ваша помощь, Анна, - мужчина произносит это так, будто ему неприятно каждое вылетающее из его рта слово.

- Вам? Моя помощь?

- Хватит переспрашивать! У вас что, проблемы со слухом?

- Я просто не могу вообразить причину, заставившую вас обратиться ко мне… Сразу говорю, если предложите выйти за вас замуж, чтобы… не знаю что, то мой ответ - нет.

- Вы что, успели с ума сойти?

- Возможно…

Степан Маркович качает головой.

- Это плохо. Двое спятивших друг другу не помогут.

- А вы тоже спятили? – уточняю я.

Мужчина начинает злиться. Раздраженно трет свою переносицу, прежде чем ответить:

- Не я. Мой сын. Мне нужно, чтобы вы поговорили с Германом.

- Почему? Что с ним? – настораживаюсь я.