- Слышал, Герман? – ехидно спрашиваю я. – У нее уже есть кролик, и другой не нужен. Ты зря пришел.

Герман бросает на меня сердитый взгляд, но на провокацию не поддается.

- Покажешь мне своего кролика? - спрашивает он Дашу. – Может, они друг другу понравятся и захотят дружить.

- Ладно, - нехотя соглашается дочь.

Мне очень не хочется пускать Германа в свой дом. Но Даша слезает с моих рук, идет в детскую, и Воецкий нагло прется следом за ней. А Давид отчего-то не спорит.

И я не отстаю, разумеется. Не доверяю бывшему, чтобы хоть на секунду оставить со своим ребенком наедине.

- Вот мой клолик, кукла и мишка, - Даша показывает Герману игрушки, сидящие рядком на стеллаже у кровати.

Она снимает с полки своего кролика.

- Пливет, я Клош, а как тебя зовут? – принимается за игру она.

Герман неловко перехватывает плюшевого зверя в своей руке за пушистую шею и говорит:

- Меня зовут Большой Кочан. Давай дружить?

Даша морщится.

- Дулацкое имя.

- Как будто у тебя лучше? – возмущается Герман. – Что еще за Клош? Другие игрушки наверняка его дразнят!

- Нет! – дочка топает ножкой. – Он мой любимый. Он вообще самый главный, потому что мне его подалили давно! Он даже на фотоглафии есть в маминой комнате. Хочешь покажу?

- Даша! – я строго смотрю на дочь, пытаясь остановить ее неуместный порыв.

- Хочу, конечно! – охотно соглашается Герман.

Даша топает с кроликом, прижатым в груди, по коридору в мою комнату, Герман следует за ней. И мне ничего не остается, как присоединиться к ним.

- Вот смотли! – Даша указывает пухлым пальчиком в большую черно – белую фотографию, висящую в рамке над моей кроватью.

Этот снимок был сделан на фотосессии после ее рождения. На нем я держу на руках свою новорожденную малышку и этого самого зайца.

- Вот значит как… - бормочет Герман, оглядываясь по сторонам. – Действительно, комната мамы…

Я знаю, что видит Воецкий. Моя спальня совсем не похожа на супружескую. Узкая кровать, небольшой шкаф и письменный стол для одного человека. Раньше здесь еще стояла Дашина детская кроватка и стеллаж с игрушками. Но недавно дочка переехала в отдельную комнату.

- У вас тут все нормально? – в комнату заглядывает Давид.

- Папа! – дочка с радостным воплем кидается к Давиду. - Пледставляешь, он назвал своего клолика Кочаном!

Давид поднимает малышку на руки, и Герман каменеет, наблюдая эту картину. Смотрит на них, не отрываясь, даже не моргая.

- Думаю, на сегодня достаточно, - говорит Давид, строго глядя на Германа, - пойдем, познакомим Кочана с другими игрушками.

Герман снова протягивает руку с кроликом, и Даша на этот раз забирает подарок. Вместе с Давидом они уходят в детскую.

- Пока, Герман, - почти вежливо говорю я.

А Воецкий снова смотрит на меня как-то странно. Так что душу скребет глупая тоска.

- Спасибо, Ань, - говорит бывший муж. – Спасибо, что родила ее.

- Не для тебя старалась, – холодно отвечаю я. - Даже не думай, что имеешь на Дашу какие-либо права. Ты приказал избавиться от своего ребенка. Имей совесть не лезть сейчас в мою жизнь.

Герман не отвечает на мою агрессию. Смотрит пристально, и мне вдруг становится неловко.

- Извини, - ухмыляется он. – Но у меня нет совести, так что я буду делать то, что считаю нужным, а не то, что тебе хочется. И кстати, почему ты спишь с мужем в разных комнатах?

*******************************

Подписаться на страницу автора: https:// /ru/zoya-aster-u11041102

Я не отвечаю на наглый вопрос Германа. Просто разворачиваюсь и выхожу в коридор.

Самое время указать незваным гостям на дверь.

Но Воецкий не уходит.

- Сейчас я поговорю с Давидом насчет фирмы, - предупреждает он. – И ты не будешь делать из этого трагедии.

- Но…

Я теряюсь и пугаюсь до ужаса. Буквально цепенею от такой перспективы.

- Не надо, - мой голос дрожит.

Да, я сама думала о том, что, возможно, пора рассказать Давиду о проблемах в компании. Тем более, что теперь все не так печально. Но одно дело, если бы я сама поговорила с мужем об этом.

Если же Давид узнает обо всем от Германа, то это будет выглядеть так, будто я… обманула мужа.

Но я ведь хотела, как лучше!

- Пошли, Аня! – Воецкий просто хватает меня за руку и тащит за собой. – Я вижу, что Давид вполне здоров. Нет причин скрывать от него правду. Неужели ты еще не поняла, что мужья не любят, когда их обманывают?

Герман находит мужа с дочкой на кухне, где Даша решила попить воды.

- Есть еще кое-что, что я хотел бы обсудить с тобой, Давид, - говорит Воецкий, бесцеремонно усаживаясь на стул. – Это касается Ани.

Брови Давида поднимаются.