Во взгляде бывшего мужа нежность, но не только. В глазах Германа разгорается голодный огонь. И он словно искры от костра перекидывается на меня. Поджигает что-то в душе и теле. Через томительную тяжесть в груди опускается к низу живота, скручивается там в жаркий пульсирующий узел.

- Анечка… - шепчет Герман.

В его голосе всё: желание, мольба, обещание.

Не отвожу глаз. Легкий страх на краю сознания не может победить восторга оживших желаний.

Не знаю, что видит в моих глазах бывший муж, но он притягивает меня к себе. Прижимает к груди, заставляя обхватить его ногами.

Я все-таки пугаюсь мужских рук, прижимающих меня за мягкое место, но отстранится не успеваю – Герман находит мои губы и увлекает в нежный поцелуй.

Губы мужчины мягко скользят по моим. Действуют медленно и осторожно. Не напирают, не подчиняют. Просто зовут за собой.

Дрожу в руках Германа, чувствуя, что прижимают меня к чему-то очень твердому.

Что мы вообще делаем?

Не решаюсь ответить на поцелуй или отстраниться, и Герман продолжает. Мягко раскрывает мои губы, толкаясь в рот языком.

Тело откликается. Подчиняется нежной тягучей ласке. Приятная слабость в такт качающим нас волнам разливается откуда-то из центра живота до кончиков пальцев на руках и ногах.

Кладу руки на плечи Германа. Мягко скольжу пальчиками по его коже, чтобы обнять за шею.

И бывший муж не выдерживает. Чувствую, как его тело передергивает от дрожи, и Герман рычит мне в губы. Поцелуй становится более глубоким и агрессивным.

Одна из рук мужчины теперь удерживает мой затылок, не позволяя отстраниться. Язык Германа жадно вылизывает мой рот. А я теряюсь. Дрожу всем телом от восторга и ужаса одновременно.

Неужели я позволяю ему это? Неужели я хочу этого?

Сладкая истома подтверждает то, что очень даже хочу.

Смелею настолько, что начинаю отвечать на поцелуй. Правда, снова пугаюсь, когда слышу собственный стон.

- Ты не пожалеешь, любимая, - лихорадочно шепчет Герман, не размыкая наших губ. – Клянусь, ты не пожалеешь…

Пьяный туман отключает разум. Каждый вздох наполняет грудь сладким удовольствием. Предвкушением большего.

Герман давит на мои ягодицы, теснее прижимая к своим плавкам.

Это так неприлично. Да, с пляжа уже почти все ушли. Но мы ведем себя просто как дикари.

- Нужно пойти на ужин… - шепчу я.

В глазах Германа вижу лютый голод, не имеющий никакого отношения к желудку.

- Ужин ждет нас в домике.

- Но… а как же Даша?

- Она сегодня переночует с моей мамой. Не переживай, если что – они позвонят нам.

Туман в голове рассеивается, позволяя голове начать соображать.

- Ты что, все это заранее спланировал? – сердце словно облили ледяной водой.

Спрыгиваю в воду, слезая с бывшего мужа.

Господи, как я только позволила себе такое? О чем только думала?

- Ты решил соблазнить меня? Такой у тебя план?

- Конечно, Анют, - нисколько не теряется Герман. – Я планирую соблазнить тебя, заняться с тобой сексом, заставить тебя кончить раз пять, как минимум, а затем вынудить тебя пообещать снова стать моей женой.

- Что за…

Нет, ну что за наглость? Не верю, что я так легко купилась.

Чувствую себя птичкой, которую чуть не поймали в клетку. Нет–нет-нет! Я же заранее знала, что ничего у нас не выйдет.

Выбираюсь на берег, и даже сама не понимаю как. Видимо, страх перед Германом сильнее страха воды.

Подхватываю свои шлепки и пытаюсь сбежать, оступаясь в тягучем теплом песке.

Даже не оборачиваюсь.

Сейчас заберу Дашу и закроюсь с ней в домике. А завтра вообще можно улететь.

Герман догоняет меня на дорожке, ведущей с пляжа. Испуганно вскрикиваю, когда он подхватывает меня на руки.

- Отпусти немедленно! – требую я.

- Сейчас донесу до домика и отпущу, - категорично заявляет Герман.

Тут совсем недалеко. Метров двадцать в сторону от пляжа.

Кричать не хочется. К чему привлекать внимание и устраивать шоу?

Поэтому я просто извиваюсь, пытаясь заставить Германа отпустить меня на землю.

Не помогает.

Бывший муж рычит и просто перекидывает меня через плечо. Задыхаюсь от возмущения, когда мужская ладонь хватает меня за задницу, мешая ерзать.

Герман несет меня к своему домику.

Обещаю бывшему мужу кару небесную и мучительную смерть, если он не прекратит этот беспредел.

- Хорошо, Анют. Можешь убить меня, если пожелаешь, но чуть позже, договорились?

Он отпирает дверь и заносит меня внутрь.

Сажает на кровать прямо так – в мокром платье.

Быстро разводит в стороны мои ноги и сам опускается на колени рядом, устраиваясь между моих бедер.

Протест застревает в горле. Смотрю расширяющимися от шока глазами, как Герман целует сначала одну, а потом другую мою коленку.

Просто забываю, как дышать.