- Вот так! Хватит тебе уже тут валяться! Сколько можно прохлаждаться без сознания? Жизнь не будет ждать, так что давай там не задерживайся…

Мы сидим у постели Германа еще какое-то время, а потом уходим, когда Даше становится совсем скучно.

Я возвращаюсь на следующий день без нее.

Смело кладу ладонь на лоб Германа.

- Опять холодный… – ворчу я. – Сейчас попрошу медсестру найти для тебя более теплое одеяло. Так и будешь тут валяться? Между прочим, скоро Новый год. Я обещала Даше, что ты подаришь ей новую бабочку.

Странно, но вести диалог с Германом без сознания мне даже нравится. Ведь сейчас он ничего не может мне сделать. Бояться нечего.

- Никогда не видела тебя с бородой, - говорю я, приехав к Герману в очередной раз.

Прошло уже больше двух недель.

Врачи все больше мрачнеют, встречаясь со мной взглядом, но они плохо знают Германа. Он не из тех, кто сдается. Я точно знаю.

Касаюсь колючих отросших волос на подбородке мужчины.

- У тебя рыжая борода… - делюсь я своими наблюдениями, - забавно…

- Так вот, я нашла на китайском сайте точно такую же бабочку, и срок доставки чуть меньше месяца. Ты мог бы очнуться уже и заказать ее для дочери. Как раз к Новому Году бы доставили…

Отхожу к окну, чтобы открыть форточку и проветрить. Всегда так делаю. Свежий воздух гораздо приятней больничных запахов.

- Закажи, - слышу едва различимый хрип за своей спиной и чуть не падаю от неожиданности.

Оборачиваюсь на Германа, и натыкаюсь на его взгляд.

- Закажи, - тихо повторяет он, едва шевеля губами. – Закажи за меня, чтобы успела дойти…

Я приезжаю в больницу к Герману еще несколько раз. И всегда с Дашей. Ободряющих разговоров больше не веду. В них нет необходимости.

В основном молча сижу, пока Герман общается с дочерью.

Даша не слишком-то тянется к внезапно объявившемуся второму отцу. Могу понять малышку. Он кажется ей чужим человеком.

Но Герман раз за разом умудряется заинтересовать ее разговором.

- Кочан поссолился с Клошем, - говорит Даша, внимательно слушающему Герману. – И я больше не сажаю их на одну полку…

Даша разводит свои ручки в стороны и потешно качает головой.

Эти два плюшевых кролика стали для нее любимыми игрушками. Но игры у дочери уж больно взрослые для ее возраста. Игрушки ссорятся, дерутся, спасают друг друга и погибают на целых пять минут, если упали с комода на пол.

- И как им сидится на разных полках? – серьезно спрашивает Герман.

- Глустно… - признается малышка, - кто-то один всегда остается без длузей и не может иглать… мишка и кукла не хотят слезать со своей полки…

- Вот как, - Герман как-бы невзначай тянется к макушке девочки, намереваясь погладить, но Даша замечает маневр и отходит подальше. – А, может, они смогут помириться и жить дружно?

Дочка качает головой.

- Не смогут. Они полугались и даже подлались… теперь они навсегда влаги.

Рука Германа падает обратно на больничную простыню.

- Это в самом деле грустно, - говорит мужчина. – Им следует найти способ простить друг друга.

Ловлю на себе пристальный взгляд Германа и краснею.

Не нравятся мне эти кролики. И разговоры про ссоры.

После случившегося я хожу с Дашей к детскому психологу. Надеюсь, это поможет дочке преодолеть стресс, и ее игрушки перестанут падать с комода и умирать на пять минут.

Чудом вернувшийся с того света Герман, конечно, еще очень слаб. У него нет сил язвить и рычать на меня. Но теперь, когда он очнулся, я все равно чувствую желание сбежать из его палаты как можно быстрее.

На все вопросы отвечаю односложно. В глаза стараюсь не смотреть.

Допустим, что, рискуя собственной жизнью, он доказал, что Даша важна для него.

Допустим, что я не стану биться за то, чтобы запретить им общаться.

И тут появляется неприятная дилемма.

Сама я общаться с бывшим мужем не хочу категорически. Но не доверяю Герману настолько, чтобы оставить ребенка с ним без присмотра.

Похоже, мне просто придется принять факт его наличия в нашей жизни. Возможно, когда-нибудь это даже не будет вызывать во мне волну протеста.

Близится Новый год.

И я жадно впитываю буквально каждую крупицу праздничного настроения. Обращаю внимание на обрывки веселых рождественских песен, случайно услышанных в торговом центре. Отмечаю новогоднее оформление рекламных щитов в городе.

Даже елку в гостиной ставлю раньше, чем обычно.

Наслаждаюсь предпраздничной суетой так, как никогда прежде.

Ведь для меня этого праздника могло и не быть. Ледяная река могла унести жизнь дочери вместе с моей.

Но мы выжили. Все. И Герман тоже. У нас будет следующий год, а, может, и еще много прекрасных лет. Мой ребенок будет расти и радоваться жизни.

Я так благодарна судьбе, за этот дар.