Но выходить туда я точно не хочу. Пожалуй, лучше посижу тут до самого рассвета.

Подперев ручку стулом, прохожу вглубь стеллажей и зажигаю свечу. Огонь подрагивает, бросая тени. Нужно отыскать полезную литературу как можно быстрее, чтобы свечи хватило.

К счастью “Гончарное дело” тут есть. Оказывается, горшки лепить не так просто как фигурки. Нужен специальный круг, над устройством которого я не на шутку задумываюсь.

Впрочем, попробовать соорудить это можно. Завтра надо показать ректору и девочкам.

Так увлекаюсь чтением, что почти не замечаю, как догорает свеча. Фитиль, подрагивая, гаснет, отпуская тонкую струю дыма.

Все погружается в темноту. Букв не разглядеть, и делать здесь больше нечего, но мне не хватает смелости вновь выглянуть в коридор.

Подхожу к окну и пытаюсь разглядеть хоть что-то под светом луны. Даже не замечаю, как засыпаю. Но сон, который приходит ко мне, совсем нехороший.

Я снова бегу по своей бывшей академии вся в слезах. Влетаю в наш в дом, но оказываюсь вовсе не в холле, а сразу в каминном зале.

Связанной и поставленной на колени.

Надо мной нависают огромные тени. Мачеха, Стейша и отец.

Они что-то галдят, орут. Обвиняют меня, тыча пальцами.

Я хочу кричать, но голоса нет. Хочу освободиться и дать сдачи, но словно обездвижена.

Нет. Я больше не там. Не среди них! Я должна проснуться!

Закрываю глаза, моля богов прервать этот сон, и наступает тишина.

Медленно открываю ресницы. Вокруг мрачно. Старые стены с облупившейся штукатуркой и трещинами. Я здесь, в нашей академии.

Но не в библиотеке, а в обеденном зале. Столов и лавок почему-то нет. Здесь совсем пусто. И тихо.

Слишком тихо.

Лишь тяжелые уверенные шаги раздаются все ближе и ближе. Дверь открывается, и я вижу темный силуэт.

Широкоплечий, высокий мужчина входит сюда уверенно. Лицо его скрыто от меня, но я узнаю эту походку.

Рэй.

Какого гоблина, ты пришел в мой сон?!

— Я ищу тебя, Белла, — выдает он мне, остановившись напротив так близко, что я начинаю задыхаться.

Не надо....

— Сгинь! — вскакиваю в панике, просыпаюсь и тут же замираю, увидев напротив себя два синих глаза.

***

Дорогие читатели, если вы хотели поставить звёздочку, но забыли, сейчас самое время ее поставить. Это поможет другим читателям увидеть книгу, а мой Муз будет безмерно счастлив и вдохновлён ! Заранее спасибо ❤

Глава 20. Колодец

В ужасе смотрю не то на мышь, не то на кота, который, в прямом смысле слова, ловит шок, поняв, что его застукали.

За чем? За разглядыванием спящей меня?

Боги!

Вскакиваю от испуга. Существо мигом ныряет за стеллажи, вписываясь так, что книги с грохотом падают на пол.

Я с ногами забираюсь на подоконник. Сердце колотится как бешеное. Сейчас и ребра проломит.

Что вообще такое было? Мышь? Кот? Котомышь?

А такое бывает?

Нет, конечно, глупая!

Может почудилось? Тогда и книги, разбросанные на полу мне чудятся. Мамочки….

Так, Бэлла, тихо, ты не чокнулась! Выдыхай.

— Что тут происходит? — влетают толпой девчонки.

Ого, они уже встали? Ну, конечно. Уже солнце светит вовсю!

— Вот ты где! А мы думали, сбежала, — подкалывает Дайра. Чтоб ее!

— Я сильно проспала? — игнорируя ее слова, обращаюсь к Тале и другим.

— Да нет. Только на завтрак идем. Ты что тут всю ночь провела?

— Ага! И вот что я вычитала! — спрыгиваю с подоконника и показываю ей гончарный круг.

Его обсуждение занимает весь завтрак, а затем книгу, как и ответственность за “добычу” круга берет на себя ректор. Опять. А мы идем в поле.

Рутинная работа выматывает, но мои мысли не покидает та мышь (или кот), которую я видела в библиотеке. Уловив момент спрашиваю Талу, но она жмет плечами.

— Даже крысы от нас сбежали, когда поняли, что нет еды, — смеется она.

Тогда что я там видела?

И снова то самое чувство, будто за мной следят. Смотрят прямо в спину.

Оборачиваюсь, но никого не вижу.

Что за дела? Даже мурашки по коже.

Настолько не по себе, что следующей ночью одна идти в библиотеку не решаюсь, зову с собой Талу. Хочу и матрас прихватить, чтобы она поспала, пока я читаю, но девушка решает учиться. Ксандра идет с нами, а позже приходит и Ливия с подарком — свечами.

Под дрожащим светом мы вместе делаем пометки. Но уже через несколько дней понимаем, что что с нашим саманом что-то не так.

Он трескает по мере высыхания, а так быть не должно. В чем мы просчитались?

Как назло, и горшки выходят кривыми, а при попытке их обжечь, брак виден налицо.

И что же делать? Как исправлять?

Отчаяние и страх поглощают меня с головой. Я боюсь взглянуть в глаза девчонкам, боюсь увидеть там разочарование. Увидеть снова ту боль, о которой они только-только начали забывать, объединив свои силы….

— Ну, маленькая госпожа, — ставит руки в бока Дайра, преграждая мне путь.