Отвергнутая невеста дракона

Отвергнутая невеста дракона

Глава 1. Подлость

Я бегу по академии вся в слезах, босая, потому что туфли слетели. Больно! Больно не ногам, больно сердцу!

Ловлю надменные взгляды и усмешки. Мир будто сошёл с ума, обезумел. Я и раньше местным не сильно нравилась. Тихая, неприметная, ещё и не с самой привлекательной внешностью. Я привыкла быть тенью.

Но сегодня свет всех звёзд сошёлся на мне и вовсе не по хорошему поводу.

Стейша, моя единственная сестра, в край обезумела. Я не знаю, как она смогла отыскать мой личный дневник, притом, что я его очень умело прятала, размножила страницы и теперь они повсюду. В руках у каждого, в ногах у каждого!

Моё сердце, моя душа, мои мысли, надежды и страхи в один миг стали поводом для шуток и насмешек.

— Какой позор! Думаешь, Рэй посмотрит на такую замухрышку как ты? Да он себе глаза скорее выколет! — выдают мне девицы и морщат нос так, будто перед ними не человек, а нечто ужасное.

Да, я далеко не красавица. Но и не чудовище.

Бледная кожа с веснушками, тусклые волосы, ростом не вышла, к тому же ещё и полновата немного. И это при том, что я уже полгода сижу на рисе и воде и падаю постоянно в обмороки. Даже семья негодует, в кого я такая уродилась.

Мама была красавицей, отец тоже весьма хорошо сложен. А я… Я ходячий повод для насмешек, тон которым задаёт моя родная сестра.

Не знаю, чем я ей не угодила. Может быть, она меня стыдилась и потому в какой-то момент решила, что если дразнить меня на людях и потешаться, то мы перестанем быть для всех сёстрами.

Это я ещё могу понять, но то, что она сделала сегодня — слишком подло! А самое страшное то, что Рэйдар тоже может это увидеть.

Выхватываю из их рук девиц очередной лист и спешно сую в свою сумку. Места там почти не осталось.

Боги, да сколько же Стейша копий наделала?

Поднимаю с земли ещё один лист, хочу кинуться за следующим, но на него наступает носок дамской туфли примечательного дизайна с золотым узором.

Драконша из знати — Розалинда со всей своей свитой.

— Боги! Кто тут у нас? Звезда последнего скандала? — усмехается блондинка, втаптывая лист в сочную траву и землю своим острым каблучком.

— Вы только посмотрите на неё. Посмела мечтать о Рее? — брякает она, её свита кривит лица, а все прохожие адепты тут же, чуя назревающий скандал, стягиваются в кольцо вокруг нас.

Как же стыдно, я практически стою перед ней на коленях из-за гоблинского листа.

Тут же вскакиваю на ноги, отряхиваю платье и поднимаю голову.

Вспоминаю самые важные для меня слова, сказанные самым замечательным мужчиной на свете: “Тебе нечего стыдиться. Это им должно быть стыдно за себя! Не внешность определяет человека, а поступки”.

Так когда-то сказал четырнадцатилетний мальчик десятилетней напуганной девочке. Мне. И с того самого дня, хоть мы больше и не встречались, только он и жил в моём сердце.

— На что ты надеешься? Что, думаешь, сделает Рэй, когда всё это увидит? Влюбится в тебя? — хохочут девчонки, а мне обидно до слёз.

Обидно, что любовь, которую я трепетно хранила в сердце, стала поводом для их насмешек.

Они спрашивают, чего я хотела? Ничего. Я не глупая, я не смела о нём мечтать, зная, кто я и кто он. Сама посредственность и первый красавец академии, при виде которого девчонки не могут сдержать визга.

— Показать ему? — Розалинда машет передо мной листом, дразнясь с надменной усмешкой.

— Отдай! — рычу я и уже готова сделать выпад, но застываю, когда вижу Его!

Высокий, безупречный. Широкие мужественные плечи. Тёмные густые волосы. Идеальное, словно выточенное из камня лицо. А эти глаза… Боги!

Вот в такого мужчину превратился тот самый мальчик Рэйдар Герр.

Но он не помнит меня. Мы уже целый год в одной академии, а он ни разу не смотрел в мою сторону. А подойти я так и не осмелилась. Мне даже дышать становилось сложно от одного взгляда на него.

Всё, что я хотела, это просто смотреть на него со стороны до самого выпускного. Большего мне было не нужно. Тем более того, что сейчас происходит…

Рэй останавливается, соизмеряет взглядом толпу и останавливается на мне. На моём, несколько испачканном платье и босых ногах…

Боги! Боги! Боги!

Какой стыд!

— Что тут у вас происходит? — раздаётся грозный голос Рэя и вибрацией протекает под кожу, а оттуда бьёт в самое сердце.

— Всего лишь знакомимся поближе с твоей сумасшедшей поклонницей, — выдаёт Розалинда, взмахивая листом из моего дневника. — Ты ведь тоже это видел?

О боги, нет!

Рэй не стал бы это читать! Он не тот, кто станет читать чужие дневники, не будет потешаться над чужими чувствами. Он не такой!

Но тогда почему его глаза так вспыхивают? Почему он так гневно смотрит на меня?

— Значит, это ты, хозяйка дневника, Белла Ромуш? — Рэй обращается прямо ко мне, и сердце срывается в пятки.

Глава 2. Сердце вдребезги

Киваю и понятия не имею, чего от него ожидать.

Рассердится? Спасёт? Пристыдит тех, кто так подло обошёлся с чужими чувствами? Именно так бы и поступил тот четырнадцатилетний мальчик. Уже тогда Рэй был на голову выше других. А теперь он и вовсе взрослый мужчина.

Но то, что я сейчас вижу на его лице, скорее пугает, чем вселяет надежду.

Почему он выглядит таким грозным?

— Концерт окончен, расходитесь, — велит Рэй толпе, жаждущей шоу.

Адепты когтями готовы вцепиться в землю, лишь бы посмотреть, но с ним спорить не смеют. Его уважают, его почитают даже те, кто лично не знаком. Один только его взгляд чего стоит.

— Тебя это тоже касается, Роза, — он обращается к блондинке, что отступает всего лишь на два шага, надеясь остаться.

Увы, красавица дует губки и плетётся следом за свитой, а Рэй делает шаг ко мне.

Всего лишь один шаг, а внутри всё застывает. Всё, кроме сердца, которое грохочет сейчас, как бешеное.

Не знаю, куда себя деть. Вот-вот икать начну от нервов.

— Я тебя помню, — выдаёт он, вновь соизмеряя меня взглядом. — Та маленькая девочка. Не ожидал от тебя такого.

Не ожидал чего?! Боги, он что, в самом деле всё прочитал?

— То, что ты написала в дневнике, правда? — впивается в меня таким взглядом, что дышать почти невозможно.

Хочу ответить, но от страха слова не идут.

Робко киваю, и Рэй буквально вспыхивает от злости. Накидывает полог тишины. Зачем?

— Кто бы мог подумать, что ты настолько чокнутая, — выдаёт Рэй, и я вздрагиваю, никак не ожидая настолько жестоких слов.

Они ржавыми иглами впиваются в моё сердце.

В горле застревает колючий ком.

— Что? — срывается стон с моих губ.

Ресницы набираются влаги, губы дрожат от обиды. Чокнутая?

Что он там такого вычитал, чтобы заявить подобное?!

— Кем ты себя вообще возомнила? На что ты рассчитывала, интересно? — режет льдом его взгляд, а я сжимаю дрожащие пальцы в кулачки и втягиваю носом воздух, потому что глаза начинает щипать.

За что он так со мной?

Я не навязывалась. Я не хотела никого обременять. Я всего лишь любила. Тихо, скромно, робко. Даже признаться никогда бы не осмелилась. Я бы унесла всё это с собой в могилу, если бы не Стейша!

И он это знает, если читал.

— Я... я не хотела ничего плохого…

— Я знаю, что ты хотела. Уж пришлось прочитать. Неужели ты действительно думаешь, что я женюсь на такой, как ты? — окидывает меня таким взглядом, что мне хочется умереть на месте. Нет, я даже не думала, но... — И не мечтай об этом!

Боль сковывает горло стальной рукой. Не могу сделать вздоха, а слеза предательски катится по щеке.

Рэй ловит её взглядом, и вдобавок к боли мне становится ещё и стыдно быть такой жалкой и слабой в этот момент.

Я должна возразить, должна что-то ответить, а я не могу, будто язык отказал.

— Давить слезами на жалость не надо. На этот раз я сделаю вид, что не видел того бреда, что ты написала. А ты выкинь все эти глупости из головы и не смей больше попадаться мне на глаза. Всё поняла? — он выдаёт с презрением, щёлкает пальцами, снимая полог тишины, и уходит, как ни в чём не бывало, а меня трясёт от боли и обиды.

А все смотрят. До сих пор. Не знаю, куда спрятаться от этих скользких взглядов. Обнимаю руками дрожащие плечи и бегу прочь.

Слёзы топят лицо. Душа горит в драконьем пламени. Как же больно! Невыносимо больно!

Бью себя в грудь, надеясь заглушить боль, но ничего не помогает. Колокол звонит, сообщая о занятиях, а я не могу успокоиться. Не могу ступить и шага, зная, что меня там ждёт. Насмешки, издёвки.

Серая мышь, посмевшая полюбить первого красавца академии. Ничего же смешнее быть не может, да? А то, как разбивается на осколки сейчас это самое сердце серой мыши, никого не волнует.

Я с трудом доживаю до конца этот день с одной лишь мыслью, спрятаться от посторонних глаз. А лучше и вовсе исчезнуть. Раствориться, забыться, больше не чувствовать этот стыд, эту обиду, эту боль.

Тихо жду в каморке под лестницей, когда коридоры опустеют. Не хочу никого видеть. Тем более — Его!

Боги, как я была глупа, считая его не таким, как все. Считая его особенным, мудрым, зрелым. А он хуже их всех вместе взятых!

Как он мог, так меня растоптать? Как мог так меня унизить? Даже если моя любовь ему поперёк горла, разве это повод так поступать? Нет!

Как мне теперь быть? Куда спрятаться от насмешек? Как дальше жить?

Отчаяние так сосёт душу, что даже не замечаю, как добираюсь до дома. Иду в густом тумане свои мыслей, даже не кивая слугам у ворот. Нет сил.

У меня ни на что нет сил. Я просто хочу спрятаться в своей комнате и плакать, уткнувшись в подушку, как маленькая девочка. Плакать навзрыд, пока сердце не перестанет болеть.

Но у мачехи, как всегда, на меня свои планы, не учитывающие мои желания и чувства.

— Где ты была? — отчитывает она меня с порога. — Я ведь сказала тебе прийти сегодня пораньше!

— Простите, — только и выдавливаю из себя, хочу уйти, но миссис Ромуш не даёт.

— Живо переодевайся! Мы опаздываем из-за тебя!

— Куда? — тяну, словно сквозь сон, и только сейчас понимаю, что всё семейство не просто в сборе, а при параде. Даже отец здесь, хотя в это время, он обычно проверяет шахты.

— Менять твою жизнь, дурёха!

Дорогие читатели, рада нашей встрече на страницах своей новой истории!

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять, и ставьте звездочки, это ооочень меня мотивиует! А так же подписывайтесь на автора, чтобы быть в кусе новостей и новинок!

С любовью София Руд!

Визуализация героев

Рэйдар Герр

Белла (когда обретет магию и истинную внешность)

И обложечка

Глава 3. Куда?

Понятия не имею, что это значит. Да и знать не хочу. Круче, чем сегодня, моя жизнь уже не изменится, и больнее мне уже не будет.

— Почему глаза на мокром месте? — рявкает мачеха, в то время как безжалостно тянет мои волосы расчёской, будто бы намеренно делая больно. Но это даже близко не сравнится с тем, что творится в моём разбитом сердцем.

Я сжимаю пальцы в кулаки и втягиваю быстро воздух, чтобы не заплакать от накативших мыслей о Рэе.

— Мама! — влетает в комнату виновница всего, что случилось — Стейша.

— Ты! — вскакиваю с места, но миссис Ромуш тут же тянет обратно и рявкает, чтобы я не дёргалась. Небрежно закрепляет на волосах заколку, царапая ею кожу.

— Все ваши разборки оставьте на потом. А сейчас живо в карету. Живо, я сказала! — велит она, после чего хватает любимую доченьку за плечи и уводит её. А Стейша умудряется ухмыльнуться мне и показать язык.

Она вообще понимает, что натворила?

— Белла! Живо спускайся! — доносится грозный голос госпожи, и при всём своём желании сейчас забиться в угол, я вынуждена идти.

Понятия не имею, как я буду держать сегодня лицо. Перед кем? Зачем? Я даже думать об этом не хочу. Мне просто плохо, и становится ещё хуже, когда в карете напротив себя обнаруживаю сестрицу, которая не скрывает довольства от мелкой пакости.

Мелкой ли?

— Мам, надо было пригласить женщин из салона. Её же испугаются, — выдаёт сестрёнка, пытаясь меня уколоть посильнее.

И если безразличие мачехи мне понятно, то молчание отца и его решение делать вид, что ничего и никогда не происходит, меня убивает. Он разворачивает очередную газету и читает её всё это время, что едет, покачиваясь, наша карета.

Обычно я люблю смотреть в окно, чтобы полюбоваться городской жизнью, понаблюдать за людьми с улыбкой. Но сегодня я смотрю туда, только чтобы не сорваться на Стейшу. Потому что если я предъявлю что-то любимой дочке этой семьи, то крайней всё равно останусь я.

Так было всегда. За разбитую вазу, за разлитые Стейшей чернила получала я, потому что не приглядела за ней, когда учила уроки в соседней комнате или вовсе была в лицее.

А когда она со злости решила запульнуть в меня утюгом, испортив дверь и пол, виноватой оказалась тоже я. Я её спровоцировала — так сказала мачеха и наказала, а отец…

Вздыхаю, стараясь не думать о том, чьей любви мне не дано было познать.

Я нашла своё утешение в незнакомом мальчишке, что когда-то не дал мне отчаяться, но сегодня он показал своё истинное лицо.

— Белла, глаза! — рявкает миссис Ромуш, когда я закусываю губу от боли. — Да что с тобой, гоблины дери?

— Над ней в академии потешались, — выдаёт быстрее меня Стейша.

— И что? Возьми себя в руки! — нарекает женщина. — Когда ревёшь, ты ещё страшнее. Хватит. Ради богов, Люрас, хоть ты ей скажи!

— Угу, — только и мычит отец, делая вид, что наши дела его не касаются.

Мачеха фыркает, и последние несколько минут мы едем молча, а потом выходим у порога огромного особняка с белыми стенами. Он раза в два больше нашего и намного красивей. А сад здесь какой.

Вот только мне не любоваться им хочется, мне бы спрятаться там от всех.

Увы, не выйдет. Нас зовут в просторную гостиную, где нас уже ждёт хозяин дома. Правда, кажется, он не особо рад нашему визиту.

— Разве мой посыльный не передал вам, что я перенёс встречу? — спрашивает у отца высокий мужчина лет сорока или пятидесяти. На вид очень солидный, даже несколько пугающий.

Зачем мы здесь? По поводу моего трудоустройства на каникулах? Не слишком ли рано?

Сейчас об этом как-то не думается.

— Вы говорили, что хотите убедиться лично, и мы принесли письмо от оракула. Вот, гляньте, — тянет отец. — Она идеально подходит. И звёзды на небе указывают…

— Я вижу, — отсекает мужчина и кладёт письмо на край стола. — В письме всё написано. И какая из этих девушек Белла?

— Она, — мачеха улыбается, а я вздрагиваю с непривычки от её слащавой улыбки. В гости меня с собой берут редко, а дома ей не перед кем притворяться хорошей.

Мужчина хмурится, разглядывая меня с головы до ног.

Вздыхает и уже, кажется, готов вынести суровый вердикт, как вдруг медлит.

— Повернитесь, пожалуйста, юная леди, — выдаёт он мне странную просьбу.

Матушка толкает в бок. Поворачиваюсь, лишь бы побыстрее всё закончилось. Хочу уже уйти из этого места.

— Эта метка за ухом. Откуда она? — спрашивает господин, и я невольно касаюсь родимого пятна в форме полумесяца. Как он вообще его заметил?

— Какая метка, Ваша Светлость? — суетится отец. — Ах, родимое пятно. Это наследство от её покойной матери.

— Угу, понятно. Что ж, тогда давайте назначим дату, — вдруг выдаёт хозяин дома и поднимает чашку с чаем. Наше семейство, оживившись, спешит повторить за ним.

Мне пить не хочется. Мне здесь и находиться не хочется. Но чашку из вежливости тоже беру.

— Оракул заверил, что в конце месяца будет отлично, — щебечет отец.

— Что ж, организацию торжества я возьму на себя. Вы успеете подготовить невесту?

Чего? Невесту?

Это слово бьёт в меня молнией. Отрезвляет, вырывает из того болота, в котором я ежесекундно тонула.

Во все глаза смотрю на господина, на родных, на Стейшу, что дуется не хуже жабы, и только сейчас соображаю: ни о какой работе тут речи не идёт.

Меня хотят выдать замуж! Вот так вот! Без предупреждения! Это имела в виду матушка под фразой “Менять твою жизнь”?

Нет!

Вскакиваю так резко, что чай расплёскивается прямо на платье.

— О боги! Дочка, что ты творишь? — выскакивает следом отец. Хоть вспомнил, что я его дочь.

— Ну как же ты так? — суетится мачеха. — Всё платье забрызгала!

— Видят боги, Ваша Светлость, она очень хорошо воспитана. Просто переволновалась! — спешит заверить отец хозяина дома.

Но никто даже не думает спросить, больно ли мне было. Чай ведь горячий.

— Лада, сопроводите нашу гостью в ванную и дайте всё, что она попросит, — велит хозяин своей прислуге, и худощавая женщина средних лет тут же спешит ко мне.

А я выхожу как в тумане. Из одного болота угодила в другое. Моя жизнь будто и не моя вовсе.

Ещё вчера я мечтала о карьере, о том, что однажды смогу стать такой же красивой, как мама, что сама буду строить свою жизнь… А теперь я изгой в академии, и чья-то невеста? Того господина? Он ведь минимум вдвое старше меня!

— Ваша Светлость, вы вернулись, — замечает кого-то прислуга и кланяется. Проследив за её взглядом, натыкаюсь на… Него!

— Ты?! — застывает Рэйдар Герр, и его лицо искажается таким гневом, что мне становится страшно.

Что он тут делает?!

Глава 4. Недоразумение.

— Глазам своим не верю! Ты что, преследуешь меня? — вспыхивает гневом дракон. Не успеваю даже моргнуть, как он обращается к прислуге. — Лада, кто её сюда впустил?

— Ваш отец, молодой господин, — спешит отчитаться служанка, растерянно хлопая ресницами.

Ещё бы. Понимаю её.

Мне от одного взгляда Рэя сейчас в стену вжаться хочется.

— Рэйдар, с возвращением. Что у вас тут за шум? — поднимается с дивана хозяин, и Рэй лишь сейчас замечает, что я тут не одна, а с целым табором гостей.

Он обводит лица моих родных таким же цепким взглядом, от которого у всех по коже мурашки, а затем смотрит на отца, что останавливается в этот момент аккурат возле нас.

— Что тут происходит? — голос молодого господина, как величала его служанка, звучит уже тише.

Гнев в глазах самую малость стихает, а на лице появляется та самая сухая приветливая улыбка, которой обязан обладать каждый власть имеющий для демонстрации манер и хорошего тона.

Вот только меня эта самая улыбка пугает не на шутку. Как быстро он умеет перевоплощаться.

И я бы так хотела, да только от одного взгляда на него накрывает такой волной, что глаза начинают слезиться, а губы дрожать.

Нет уж. Хватит мне на сегодня позора!

— Прекрасный вопрос, Рэйдар. Наши гости пришли сюда свататься, — важно сообщает глава семейства.

Рэй моментом хмурится. Вновь стреляет глазами в сторону моей семьи.

— Не вижу среди них жениха. К тому же Ванде ещё нездоровится, отец, — отсекает Рэй и в этот самый момент косится на меня.

Зачем? Я вообще не знаю, кто такая Ванда. Не понимаю его претензии.

Зато теперь точно знаю, что он далеко не тот, кем я его считала. Я придумала того мальчика, я влюбилась в вымышленный образ, подкреплённый аурой и безупречным (до этого самого дня) поведением Рэйдара Герра.