Так и получилось: когда Фане четырнадцать исполнилось, бабушка её умерла. Но, как ни странно, за девочкой никто не приходил — видимо, думали, она с матерью. Уж не знаю как, но детский дом обошёл её стороной, жила она с нами. Когда мне исполнилось девятнадцать, бабушка умерла. Тут нагрянули родители, которые не появлялись в моей жизни сколько я себя помню. Квартиру хотели получить. Вот только бабушка подстраховалась и продала мне жильё за чисто символическую сумму, которую сама и накопила. Вот и получилось, что квартира теперь моя и ловить им там нечего.

Скандал был жуткий, а потом начались суды. Год мне трепали нервы: всё пытались доказать, что бабушка не в своём уме была, но она и здесь подстраховалась. Когда я с нотариусом разбирала кипу документов, оставшихся после её смерти, нашлась и справка о вменяемости. Оказалось, она получила её прямо перед продажей квартиры.

Сколько грязи я тогда наслушалась в свой адрес — не перечесть. Самым безобидным было: «Лучше бы я аборт сделала!» Вот как женщина способна говорить такое своему ребёнку? В чём он виноват, если она бессердечная кукушка? Подобного было много: и «ошибка природы», и «змея неблагодарная»... А за что благодарить? За то, что она меня на свет родила? А дальше? Дальше, в возрасте одного месяца, меня передали на попечительство бабушке, а родителей я видела только на фотографиях в альбоме.

Сначала было больно и неприятно, а потом я посидела, подумала и послала всё к чёртовой матери. Эта женщина для меня никто. Просто биологический родственник, но не родитель. Отец, стоит сказать, вёл себя поспокойнее: старался осаживать мать, но мою сторону особо не поддерживал, да и не общался со мной.

Правда, когда я выиграла дело, на этом история не закончилась. Мать словно обезумела. Она портила дверь, била окна (благо мы на втором этаже жили), резала провода в электрощитке. Распространяла грязные слухи. Вызывала по ночам полицию — причины были разные: от «кого-то убивают» до «орёт музыка». А что сотрудникам делать? Вызов поступил — надо реагировать. Всё это длилось ещё почти год, пока я не обратилась в суд для оформления запрета на приближение. А ещё мне везло: её злодеяния замечали соседи, вольно или невольно. Так что к запрету добавились ещё и административные штрафы. Только после этого она оставила меня в покое.

Спасибо Фане, что была всё это время рядом — не знаю, как бы я справилась. Да, хоть мы и были оторвами, но когда такое делают люди, которых ты в глубине души хотел назвать РОДИТЕЛЯМИ, это больно. А ведь параллельно приходилось ещё и работать: жить на что-то надо, да и суды — дело не дешёвое.

Фане с недвижимостью повезло меньше: квартира её бабушки отошла брату покойного отца. Мы даже бодаться не пытались, подруга просто переехала ко мне. Так мы и жили, пока Фаня на завод не устроилась. Зарплату там платили хорошую, поэтому со временем она решила купить себе однокомнатную квартиру. Да и возраст был такой, что и отношения строить, и уединиться хотелось...

Нам повезло: квартира нашлась в соседнем квартале. Ипотеку платили вместе, чтобы закрыть быстрее, и через шесть лет нам это удалось. Мне тогда повезло в хорошую бригаду попасть: заказы были в элитных домах, материалы стоили дорого и платили отлично. А много ли надо одинокой девушке? Если не распыляться, на всё хватало, и сверху оставалось.

Знакомые, когда узнавали, что я Фане с выплатами помогаю, сразу становились язвительными и недовольными. Мол, денег девать некуда — «дай нам» или «вложись во что-нибудь», и ещё сотню причин находили, куда мне потратить мои честно заработанные. Я понимаю, что всякое в жизни бывает и лучшие друзья расходятся, но для Фани мне было не жалко. У нас были только мы. Больше помощи ждать было не откуда.

Вот и сейчас единственными, кто мог бы сожалеть о нашем исчезновении, были мы сами. Поэтому:

— Я согласна уйти с тобой, — ответила я, глядя на Ферда.

— И я согласна, — добавила подруга.

После её слов нас начало окутывать всё тем же мягким светом. Не знаю, что меня дёрнуло, но я не удержалась: прихватила в последний момент бутылку с настойкой и, прильнув к вампиру, зажмурилась.

Когда свет померк, я открыла глаза и увидела всё ту же алтарную комнату. Мы снова оказались в Долине.

— Ого, мы снова здесь, как в первый раз, — сказала Фаня, прижимаясь к оборотню.

— Да, мы здесь. Но надеюсь, в этот раз вы не будете в нас ничем кидаться, — сказал Ферд, подмигивая мне.

Губы невольно растянулись в улыбке.

— А это как вы вести себя будете...

Посмеявшись, мы вышли из алтарной комнаты.

— А здесь ничего не изменилось. Будто мы не исчезали на год... — протянула я, оглядываясь.

— На два года, — поправил Вольт. — Вас не было здесь два года.

— Точно, я и забыла, что время в наших мирах идёт по-разному, — добавила Фаня и вдруг остановилась. — Подождите, а жёны? Где ваши жёны? — спросила подруга, нахмурившись.

Я готова была шлёпнуть себя по лбу! Вот дура! Жёны! Я совсем забыла про них...

— Но постойте, вы же сделали нам предложение... — начала было я, но Ферд меня перебил.