Думал о том, что его план сработал. Что именно этого он и добивался — когда говорил Иррине «я не переставал », когда позволил ей думать, что управляет им. Он знал, что она напишет Сейрину. Знал, что письмо раскроет всё.

Не знал только одного. Что Алина войдёт в тот момент. Что она слышала.

Он понял это только сейчас — сидя с письмом Иррины, — и понял так резко, что перехватило дыхание. Она вернулась раньше. Она вошла и слышала — «я не переставал », «она только помогала ». И ушла, ничего не спросив.

И сказала ему:мне нужно домой .

Не потому что хотела домой.

Потому что думала, что он любит другую.

— Каэрн, — сказала Лейра. — Ты в порядке? Ты побледнел.

— Я сейчас, подожди, — сказал он.

Он сидел и думал о том, что сделал. Что она ушла с этим внутри — с тем, что видела, с тем, что слышала. Что он ей говорил «скажи », а она не сказала, и он не понял почему, и принял её молчание за равнодушие и решение.

А она приняла его молчание за подтверждение.

— Лейра, — сказал он.

— Что.

— Портал в другой мир. Как его открыть.

Пауза.

— Маг, который открывал ей — он может повторить?

— Наверное, — сказала Лейра. — Но для этого нужно знать, куда именно. Другие миры — это не адрес, Каэрн.

— У меня есть камень-свидетель, — сказал он. — Я дал ей второй. Они связаны. Маг может использовать эту связь как маяк.

Долгая пауза.

— Может, — сказала Лейра. — Теоретически.

— Тогда найди мне этого мага, — сказал Каэрн. — Прямо сейчас.

Арестовывали Сейрина и Иррину через два дня.

Каэрн не присутствовал. Лейра справилась сама — с документами, с нотариусом, с имперскими стражниками, которые приехали по запросу на основании письма, перехваченного официально.

Он получил донесение кратко: оба задержаны. Сейрин отрицает. Иррина молчит.

Письмо говорило за них обоих.

Он прочитал донесение, отложил и не думал об этом больше. Потому что думал о другом. О том, что зрение стало достаточно хорошим, чтобы видеть лицо человека в паре метров. О том, что Вейр говорит: ещё три месяца — и будет полное.

О том, что шрам — Вейр упомянул это вскользь — при полном восстановлении магии должен уйти. Магическое поражение оставляет следы, которые уходят вместе с лечением.

О том, что его маг работает с порталом уже вторую неделю.

О том, что Кайр — Орн пишет письма — каждый день лежит у ворот и смотрит на дорогу.

Он брал банку с ирисом. Открывал. Закрывал.

Скоро , думал он.Немного ещё.

В её мире был декабрь.

Алина жила по инерции — утро, работа, вечер. Машка пришла с тортом на третий день, посмотрела на неё и не стала задавать вопросов. Это было добро с её стороны — вопросы Алина не вынесла бы.

Мама позвонила. Алина сказала, что была в командировке, что всё хорошо.

По ночам ей снился Каэрн.

Не расставание. Не то, что она видела через щель двери. Снилось другое — библиотека в свечном свете, его голос, читающий ей вслух алфавит. Площадь Семи Ветров и его рука в её руке. Ночь — его дыхание рядом, тепло, тяжесть его руки поперёк её живота.

Она просыпалась и лежала в темноте своей привычной квартиры — с её потолком в три метра, со звуками улицы внизу, — и думала о том, что правильно сделала. Что он с Ирриной. Что счастлив. Что так надо.

Повторяла это достаточно раз, чтобы к утру почти верить.

Камень-свидетель она держала на тумбе у кровати. Он светился ровно, белым. Значит — жив. Она смотрела на него ночами и думала: жив. Это уже хорошо.

А через неделю пришел Денис.

Просто позвонил в дверь — как всегда, как будто месяц и другой мир и всё, что было, не существовали. Она открыла — и увидела его: такого же, как был, немного растерянного, с цветами. Только сердце больше не ускоряется. Просто парень, просто знакомый.

— Можно войти? — спросил он.

— Можно.

Они сидели на кухне с чаем, и он говорил. Что Катя — это была ошибка, что он понял это. Что всё время думал об Алине. Что надеялся, что она будет бороться за него — что позвонит, что придёт, что не отпустит так просто.

— Я думал, что если ты любишь — ты будешь держаться, — сказал он.

— А ты не думал, что если любишь — сам будешь держаться? — сказала Алина.

Пауза.

— Да, — сказал он тихо. — Наверное.

Она смотрела на него — на это знакомое лицо, три года рядом — и думала, что когда-то думала, что любит его. Может, и любила. Что-то было — привычное, тёплое, своё.

Но то, что она чувствовала сейчас к нему, и то, что чувствовала ночью у камина в Аш'Коруме, — это были разные вещи. Несравнимые. Как сравнивать тепло от батареи с теплом костра.

— Денис, — сказала она. — Я рада, что ты пришёл.

— Да?

— Да, — сказала она. — Потому что ты объяснил мне кое-что. — Пауза. — Что за любовь нужно бороться. Что молчать — не значит отпускать. — Она посмотрела на него. — Только это — не про нас с тобой.

Денис молчал.