— Виктория, что вы тут делаете? Где Ри? — спрашивает Алан, вглядываясь в моё лицо. Голос у него хриплый, словно воздуха не хватает, словно он ещё не совсем пришёл в себя. Взгляд необычно потерянный.

— Я пришла, чтобы отдать кулон, — глупо бормочу я. — Почувствовала, что он вам нужен.

— Почувствовали?

— Да… Я потом объясню. Но что случилось? Где все?

— Сейчас прибудут, — несколько растерянно отвечает принц. — Помогают тем, кто заблудился в лабиринте… Вы ранены? С вами всё хорошо?

— Я в порядке. А вы? У вас рана на груди… Вы были без сознания!

— В волчьей форме лучше проходит регенерация, так что, считайте, отдыхал.

Принц замолкает и ещё несколько секунд угрюмо молчит, словно что-то прокручивая в уме. Лицо его замыкается.

— Ладно, — сухо говорит он. — Надо выбираться, позже обсудим, как вы тут оказались, Виктория.

В следующую секунду он с усилием поднимается и помогает подняться мне. Я чувствую стыд за недавнюю слабость. Глупые слёзы окончательно высыхают. Снова вспоминается зеркало и мать-культистка, и что впереди ждёт тяжёлый разговор с принцем.

От входа спешат несколько солдат-оборотней. Увидев меня, они тянутся за мечами, но Алан останавливает их резким жестом и приказывает заняться ранеными.

Солдаты расходятся по комнате проверять, кто мёртв, а кому ещё можно помочь. Похоже, пока я говорила с женщиной из зеркала, битва успела завершиться.

— Ваша светлость, вам нужна помощь? — спрашивает один из солдат. На меня он смотрит с каменным лицом. У входа на второй этаж я также замечаю Ри — хмурого, точно грозовая туча.

— Нет, я в порядке. Что там с лабиринтом?

— Зачищен, магические камни изъяты. Один культист взят в плен. Первые этажи пусты. Какие будут приказы?

— Готовимся к отходу, — хрипло отвечает Алан. Он, кажется, пришёл в себя окончательно. Вся его недавняя мягкость улетучивается. Принц хмуро оглядывает меня. Ищет, нет ли ран. Но на мне ни царапины. Потом поднимает глаза на Ри, и тот сжимается под тяжёлым взглядом.

Что я скажу, когда спросят, откуда знала про пелену? Да и за то, что сбежала от телохранителя, тоже по головке не погладят.

Принц выводит меня на улицу, там уже стоят вечерние сумерки. На небо выкатились звёзды. Я глубоко вдыхаю свежий воздух, из которого почти ушла гнилостная примесь чёрной магии.

У деревьев привязаны лошади, два оборотня проверяют их сбрую. Солдаты хоть и потрёпаны, но явно полны сил. Они о чём-то вполголоса переговариваются, глядят лошадей по холке. Завидев нас, кланяются принцу и удивлённо смотрят на меня. Смерть обошла этих солдат стороной… Но также я вижу чуть поодаль сложенные в ряд и накрытые тканью тела. Алан пробегается по ним пустым взглядом. В памяти всплывают слова матери: «Какая война обходится без жертв?»

— Ну что, Виктория, ничего не хотите мне сказать? — вдруг спрашивает Алан.

Я поднимаю взгляд, и первое что замечаю — несколько кровавых пятен на его подбородке и вороте. Доспех на груди пробит. Рана явно серьёзная и нуждается в лечении. Не смотря на кулон, я чувствую исходящий от неё холод. Кристалл помогает… но похоже, полностью с чёрной магией справиться не может. Видимо та въелась слишком глубоко.

— Вы ранены. Надо спешить в замок, — говорю я.

Алан как-то особенно напряжённо ухмыляется:

— Вы имеете ввиду тот замок, куда вы должны были вернуться полдня назад?

— Д-да… Но…

— Но вы сбежали от телохранителя, едва не погибли, насмотрелись на кровь и смерть, от которой леди нужно держаться подальше. Когда вы зашли на второй этаж башни, я даже почти не удивился. Вы меня с ума сводите получше культистов! Как же с вами не просто, Виктория, — вздыхает принц. От меня не укрывается, как он морщится и тянется к ране. В груди у меня начинает ныть так, как если бы рана была у меня.

— Но кулон… Вы были без сознания и плохо дышали! Кулон вам помог прийти в себя!

— Помог, — хмыкает Алан.

Меня парализует от неприятной догадки. Я ещё раз прокручиваю слова принца в уме. Он сказал, что когда я зашла на второй этаж, то он «даже почти не удивился»…

— Только не говорите, что… — бормочу я. — Неужели вы были в сознании?

Принц молчит, но его стальные глаза говорят лучше любых слов.

— Вы притворялись⁈ — вспыхиваю я. — Чтобы посмотреть, что я буду делать?