— А вы с братом дружны? — перехватил инициативу Клейтон.

— Не то слово. Шон мог погибнуть еще в детстве, если бы я не вытащил его из бассейна. Мне тогда было шесть, а ему пять, он начал тонуть. По счастью, отец вовремя выскочил из дома на мой крик и успел сделать ему искусственное дыхание и массаж сердца.

— Представляю, как Шон благодарен тебе за спасенную жизнь.

— Честно говоря, я сомневаюсь, что он вообще хоть что-то помнит о том случае. Да и я сам никогда с ним эту тему не поднимал — для меня это было слишком сильной психологической травмой, я впервые в жизни увидел, как лицо моего родного брата синеет на глазах. Отец тоже ни разу об этом не заикался. Тот день — первый и единственный раз в жизни, когда я видел, как мой суровый отец плачет навзрыд.

— Я сам плачу крайне редко, — глухо отозвался Клейтон. — Но как отец я прекрасно его понимаю. Если бы с Брейденом что-то случилось, я бы тоже сломался и разрыдался.

— Шон никогда не узнает, что произошло на самом деле, потому что он был так молод. Как и наши соседи, которые тогда сбежались на истошный крик отца. Но я… я запомнил тот день на всю жизнь. И с тех пор никогда не воспринимал брата как что-то само собой разумеющееся. Помню, я тогда даже школу прогулял, просто сидел в больничном коридоре и молился, чтобы он выкарабкался.

За разговорами мы сами не заметили, как вышли к коттеджу и поднялись на крыльцо. Ввалившись в теплое, пахнущее деревом и едой помещение, мы начали стряхивать снег.

— И где это вас носило? — раздался голос мужчины, которого я раньше среди гостей не видел. Он с легким прищуром разглядывал нас с Клейтоном.

— Да так, прошвырнулись немного, воздухом подышали, — спокойно ответил Клейтон, а затем повернулся ко мне: — Уэстли, знакомься, это мой лучший друг Остин.

Остин понимающе и тепло улыбнулся и крепко пожал мне руку.

Оставив нас с Остином болтать, Клейтон ненадолго отлучился и вернулся из погреба с целой коробкой вина. Я сразу узнал дорогую этикетку. Это было вино из местной элитной винодельни, бутылка которого стоила не меньше тысячи долларов, но Клейтон без тени сомнения и абсолютно щедро делился им со всеми гостями. Алкоголь лился рекой, в доме играла музыка, и все присутствующие были в отличном расположении духа.

Я перебрался на диван, чтобы поболтать с Шоном. Вообще, главной причиной, по которой я согласился на эту поездку в коттедж, было желание провести время с братом. Мы оба вечно по уши в делах, и нам катастрофически редко удается видеться так часто, как хотелось бы.

Краем глаза я заметил Клейтона, который о чем-то беседовал с Остином на кухне. На вид Остин был примерно того же возраста, что и Клейтон, и мне стало любопытно, откуда они знакомы. Я не слышал слов, но по выражению их лиц было понятно, что между ними идет какой-то очень глубокий и серьезный разговор.

Время от времени мы с Клейтоном сталкивались взглядами через всю комнату. Я, честно говоря, и сам не понимал, почему он так на меня смотрит.

Стрелки часов перевалили за полночь. Все дети уже давно спали, да и некоторые отцы тоже потихоньку разошлись по комнатам.

Поскольку я все это время был увлечен разговором с братом, нам с Клейтоном больше не довелось побеседовать. И вот мы снова пересеклись взглядами, и он тепло улыбнулся мне с другого конца гостиной. Я решительно не знал, что и думать. Почему мы вообще то и дело вылавливаем друг друга глазами в этой толпе? Это было какое-то странное, почти мистическое чувство — словно мы были знакомы в прошлой жизни. Мне безумно хотелось подойти и в лоб спросить, почему он мне улыбается, но я вовремя себя одернул.

— Эй, ты вообще о чем сейчас думаешь? — спросил Шон, по-братски закидывая руку мне на плечо.

Только в этот момент я осознал, что полностью выпал из нашей беседы, засмотревшись на Клейтона. Из-за того, что брат сидел совсем близко, я отчетливо почувствовал тонкий аромат его геля для душа.

— Ни о чем. А ты как думаешь, о чем?

— Ну, явно о чем-то конкретном, раз ты так залип, глядя в пустоту.

— Я думаю о сексе, — выпалил я, надеясь смутить Шона, чтобы он поскорее сменил тему.

— Ого. С кем-то из присутствующих?

— Нет, конечно! — тут же включил я оборонительную позицию. — Ты прекрасно знаешь, что меня интересуют женщины, а мы сейчас вообще-то в доме, забитом отцами-одиночками.

Шон усмехнулся:

— Чувак, ты уже сто лет один, и мы с тобой вообще никогда не обсуждаем твою личную жизнь.

— Да потому что мне не нужны отношения. То есть, понятное дело, было бы неплохо просто перепихнуться с кем-нибудь. Мне всегда хотелось просто классного траха без всей этой эмоциональной шелухи, но с женщинами так не получается. Сколько раз я пробовал — они вечно умудряются влюбиться.

— Ну, глупо их в этом винить. Кто откажется от отношений с красавчиком-хирургом? — подмигнул Шон.

Я почувствовал, как к щекам мгновенно прилила кровь.