И тут, прямо у дверей спальни, он обнял меня. Мы не произнесли ни слова. Просто два мокрых тела, прижатых друг к другу. Я понимал, что он просто пытается согреться, но это объятие окончательно сбило меня с толку.

Я отчетливо чувствовал его возбуждение своим бедром, а он наверняка чувствовал мое. Я гадал, заметил ли он это. Он сказал, что я его не интересую, но то, как он прижимал меня к себе, заставляло меня сомневаться: не играет ли он со мной?

— Пойду спать, — наконец сказал Уэстли. — Я выжат как лимон.

— Я тоже, — быстро ответил я. — Пойдем наверх.

Я вернулся в свою комнату и присел на край кровати рядом с Брейденом, который умудрился занять почти всё пространство.

Несмотря на отказ Уэстли, я не мог выкинуть из головы тот несостоявшийся поцелуй. Он был чертовски хорош собой, а эти глаза... Я до сих пор не мог поверить, что снова захотел близости с кем-то. Это было так давно. Если бы я рассказал об этом Остину, мой лучший друг точно бы удивился.

Сон накатывал тяжелой волной. Вытеревшись насухо, я натянул свежее белье и спортивные штаны. Едва голова коснулась подушки, я провалился в глубокий сон без сновидений.

 

Глава 5

 

Уэстли

 

 

Я проснулся на диване в малой гостиной наверху. Спустя пару минут дверь главной спальни приоткрылась, и оттуда вышел Брейден — заспанный, без футболки, с перекинутым через плечо полотенцем. Он лениво поплелся в сторону ванной, и вскоре оттуда донесся шум включающейся воды.

А я остался сидеть, не в силах выкинуть из головы события ушедшей ночи. Мысли крутились вокруг одного: я ведь едва не поцеловал мужчину. Впервые в жизни. Во мне проснулось дикое, непреодолимое любопытство. Наверное, дело было еще и в том, что мы находились глухой зимой, черт знает где, в сотнях километров от моего привычного мира. Эта уединенность и оторванность от реальности внезапно дали мне ту безумную смелость, которой у меня никогда не водилось в обычной жизни.

Я бесшумно поднялся с дивана, подошел к двери главной спальни и замер перед ней на несколько секунд, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Сделав глубокий выдох, я решительно толкнул дверь и вошел.

Клейтон полулежал на кровати, листая какую-то книгу. Увидев меня, он удивленно приподнял брови, явно не ожидая визита так рано.

Я не дал ему вставить ни слова. Шагнув к постели, я наклонился и поцеловал его.

Его жесткая, колючая щетина тут же царапнула мою кожу. Мне никогда прежде не доводилось целовать мужчину, и это ощущение было… я даже не знал, как его описать. Мои губы невольно приоткрылись, и его язык мягко, уверенно скользнул внутрь, углубляя поцелуй. Это было до безумия странно — чувствовать чужую мужскую силу так близко. На мгновение я почувствовал себя зеленым пацаном, будто это был вообще самый первый поцелуй в моей жизни.

— Вот уж не ожидал, — хрипло выдохнул Клейтон, когда мы на секунду отстранились друг от друга. — Но лишних вопросов задавать не буду.

Он снова прильнул к моим губам с глухим, низким стоном, уверенно обнимая меня и прижимая к себе. От этого собственнического жеста мне, как ни странно, стало только уютнее. Я попытался полностью расслабиться и просто довериться моменту, отпустив вечный контроль.

И всё было в порядке.

С каждой секундой этот поцелуй приносил мне всё больше какого-то острого, пьянящего удовольствия. К этому ощущению чужих сильных губ можно было чертовски быстро привыкнуть, да и Клейтону я почему-то доверял безоговорочно.

 

Где-то глубоко внутри я понимал, что просто не сумел устоять перед его мощным, зрелым обаянием и тем, как трепетно он ко мне относился. Клейтон перехватил мою ладонь и прижал ее к своей обнаженной груди. Под моими пальцами его сердце билось как сумасшедшее, на бешеной скорости. Он посмотрел на меня — потемневшим, тяжелым, почти первобытным взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. Я чувствовал себя добычей под прицелом хищника. Верилось во всё происходящее с трудом. Я, сорокалетний успешный хирург, не мог осознать, что прямо сейчас другой мужчина буквально гипнотизирует меня, глядя на меня с такой нескрываемой жаждой.

— Иди ко мне ближе, — негромко приказал он, едва заметно поманив пальцем.

Воздух между нами сделался настолько плотным и горячим, что я чётко уловил резкий, горьковато-сладкий мускусный запах его возбуждения. Этот животный аромат, вопреки моим ожиданиям, не вызвал у меня никакого отторжения — наоборот, он словно подлил масла в огонь. Я опустил взгляд и заметил, как на его светло-серых спортивных штанах в паху проступило отчетливое влажное пятно. В моих собственных боксерах уже было тесно до боли — я так сильно и твердо не возбуждался ни с одной женщиной за долгие годы.