Но, как я уяснил сегодня, Уэстли интересовался только женщинами.

 

Глава 4

 

Клейтон

 

К трем часам ночи все парни уже спали.

Я делил кровать в главной спальне с Брейденом, который вовсю храпел. Из коридора я заметил, что в малой гостиной наверху горит свет. После такого эмоционального и яркого первого вечера в коттедже мне никак не спалось, поэтому я решил подняться и посмотреть, кто там не спит.

— Ты почему еще на ногах? — спросил я, протирая сонные глаза.

Уэстли сидел в кресле-мешке.

— Из-за специфики моей работы у меня совершенно дикий и сломанный график сна.

Мне стало как-то уютно от мысли, что не я один маюсь бессонницей в этот час. Уэстли вытащил из ушей свои Air Pods, и из динамика его телефона тихо полилась Третья симфония Бетховена — «Героическая».

— И чем ты тут занимаешься? — поинтересовался я, усаживаясь в соседнее кресло-мешок прямо рядом с ним.

Он открыл небольшую сумку, лежавшую на полу, и протянул мне прозрачный пластиковый зиплок с чем-то, очень похожим на травку. Там было от силы грамма два и пачка бумаги для самокруток.

— Это просто табак, — пояснил он, заметив мой оценивающий взгляд. — Скрутил себе немного, чтобы расслабиться.

— Честно говоря, я немного удивлен, что ты куришь, — признался я. — Все-таки практикующий хирург.

— В мединституте и во время ординатуры я курил куда больше. Это помогает мне разгрузить голову, под сигарету хорошо о чем-то думается. А привычку крутить самокрутки я привез из Европы, когда стажировался там.

— А я вот постоянно читаю сыну нотации, чтобы он даже не прикасался к куреву. Не хочу, чтобы он гробил здоровье в таком возрасте. Хотя прекрасно знаю, что он порой балуется травкой. Иногда он возвращался домой после гулянок с друзьями и накуренный, и пьяный в стельку, а я просто делал вид, что ничего не замечаю.

— Хочешь выкурить одну со мной за компанию? — неожиданно предложил Уэстли.

— Давай, — согласился я.

Мне вдруг нестерпимо захотелось сделать что-то непривычное для себя, поддаться моменту. К тому же Уэстли жутко интриговал меня, и мне хотелось подольше побыть с ним наедине в этот глухой час, пока весь дом погружен в сон.

— И что самое паршивое в твоей работе? — спросил я, наблюдая за его движениями.

— Попытки сохранить рассудок, — пробормотал он под нос.

— Серьезно?

— Ну, если мне везет, я сплю нормально раза три в неделю. Хронический недосып порой реально сводит с ума. Я в таком режиме уже много лет, но мне все еще кажется, что мне нужно много над чем работать, чтобы стать для моих пациентов лучшим хирургом, каким я только способен быть.

От него исходила какая-то невероятная, притягательная аура тайны. По моему телу разлилось едва заметное, покалывающее волнение, и мне физически захотелось оказаться к нему еще ближе.

Уэстли тем временем скрутил идеальную, безупречную сигарету. Было завораживающе наблюдать за тем, как искусно он владеет своими пальцами — самокрутка была сделана с ювелирной, истинно хирургической точностью.

Мы накинули куртки и вышли на балкон.

Он чиркнул зажигалкой, раскурил сигарету, сделал глубокую затяжку и передал ее мне. Я затянулся, глубоко впуская дым в легкие, пока не почувствовал насыщение, и тут же закашлялся — все-таки мои легкие уже давно отвыкли от табачного дыма.

— Расскажи мне еще немного о своем покойном муже, — попросил Уэстли, глядя на ночное озеро.

— Он был потрясающе добрым и по-настоящему увлеченным человеком. И очень, очень умным. Райан был силен в науке и теории, а я — парень с улицы, с практической хваткой, так что мы идеально уравновешивали друг друга.

— Вы всегда хотели стать родителями?

— Почти сразу после знакомства с ним я понял, что хочу детей именно с ним. Мне до безумия хотелось иметь полноценную семью, что, сам понимаешь, довольно непросто, когда ты в отношениях с мужчиной. Но по мере того, как наши карьеры шли в гору, у нас появились для этого все ресурсы. — Я сделал паузу и внимательно посмотрел на Уэстли. — А ты сам когда-нибудь думал о детях?

— Сейчас весь мой фокус смещен на работу. Семья… если уж все само собой как-то сложится, то возможно, но пока этот вопрос открыт. Я стараюсь не заглядывать так далеко в будущее.

Когда мы коснулись этой темы, стало очевидно, насколько Уэстли дорожит своей автономией. Он оставлял свою жизнь как бы с открытым финалом, словно фильм без развязки. И это вызывало у меня уважение.

— Но ведь у тебя уже есть близкие люди, разве нет? У вас отличные отношения с братом, да и про родителей ты говорил, что вы близки.

— Наверное, — обронил Уэстли. — Но человеку свойственно всегда хотеть большего. Желать, чтобы все было еще лучше. — Он облокотился на перила балкона и повернулся ко мне лицом. — У вас с Райаном всегда все было гладко в браке?