— И как мне убедиться, что ты не ведешь меня в эту глушь, чтобы прикончить? — полушутя поинтересовался я, ускоряя шаг.

Клейтон резко остановился и обернулся ко мне лицом.

— Никак, — бросил он низким голосом, отчего мое сердце предательски пропустило удар.

В темноте я заметил, как блеснула его белозубая улыбка, и мы оба тихонько рассмеялись.

Несмотря на то, что мы были знакомы от силы пару часов, рядом с Клейтоном я чувствовал себя в абсолютной безопасности. Возможно, дело было в его габаритах и той уверенной силе, которую он излучал. Даже если бы мы сейчас нос к носу столкнулись с медведем — а в лесах Мускоки их бродило немало, — у меня не было сомнений, что этот мужчина точно знает, что делать. Клейтон был огромным, под два метра ростом, и сложен как танк. К тому же он упоминал, что в прошлом служил на флоте.

— Главное теперь — нащупать дорогу в такой темнотище, — пробормотал Клейтон, пока мы пробирались все дальше и дальше в чащу.

— Я вообще без понятия, что именно мы ищем, — отозвался я, перешагивая через какую-то корягу.

— Смотри вверх, ищи на деревьях что-то вроде дома на колесах, только на ветках.

Благодаря звездному небу силуэты деревьев и контуры едва заметной тропинки под ногами все же можно было различить.

— Насколько я помню, после наших частых бурь ему не помешал бы хороший ремонт, но он совершенно точно еще держится, — добавил Клейтон.

Я улыбнулся:

— Так мы ищем домик на дереве?

— Это очень особенное для меня место, наша семейная история. Мы построили его вместе с дедом, — пояснил он. — Но это не просто банальный шалаш. Он спроектирован весьма примечательно и высоко поднят над землей.

Мы прошли еще немного вперед. В какой-то момент деревья обступили нас так плотно, что я поймал себя на мысли: сам я дорогу обратно к коттеджу ни за что не найду. Оставалось уповать на то, что Клейтон ориентируется здесь с закрытыми глазами.

Он затормозил, достал телефон и включил фонарик, направив луч вверх. Я последовал его примеру, чтобы дать больше света.

— Пришли. Вот он, — сказал Клейтон.

Я задрал голову и в изумлении замер. Мы стояли прямо под массивной конструкцией. Домик буквально парил в воздухе, удерживаемый мощными стальными тросами, которые крепились к нескольким исполинским деревьям. Сама деревянная постройка имела изящные изогнутые контуры и своей формой поразительно напоминала корабельный парус.

— Невероятно, — искренне восхитился я, разглядывая линии. — Твой дед часом не был архитектором?

— Вообще ни разу. Но он всю жизнь бредил работой по дереву. — Клейтон перевел луч фонарика на меня. — Поднимемся?

Я на секунду замялся, и это замешательство, должно быть, отразилось у меня на лице.

— Не переживай, эта штука стоит тут уже много лет и пережила не один ураган, — подбадривающе улыбнулся он.

— К черту сомнения, — наконец сдался я. — Погнали.

Клейтон довольно усмехнулся и тщательно стряхнул налипший снег с нижних перекладин веревочной лестницы.

Он полез первым, я двинулся следом, буквально дыша ему в затылок. Когда я уже добирался доверху, Клейтон крепко перехватил мою руку, помогая влезть внутрь. По тому, как легко и непринужденно он практически вдернул меня на платформу, я еще раз оценил его недюжинную физическую силу.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Пустяки, — ответил он с мягкой улыбкой.

Клейтон плотно захлопнул люк в полу, и постепенно тепло наших тел начало согревать это небольшое замкнутое пространство.

Отсюда, через огромное панорамное окно, открывался еще более потрясающий вид на рассыпанные по небу звезды. Мы молча сидели рядышком, передавая друг другу бутылку вина, пока она почти полностью не опустела.

Я вспомнил, что Клейтон приехал в коттедж с подростком. Я сразу догадался, что это его сын, хотя познакомиться с парнем поближе внутри дома мне пока не удалось.

— Как зовут твоего сына? — спросил я, нарушая тишину.

— Брейден, — ответил Клейтон, задумчиво глядя в окно на завораживающий ночной пейзаж. — Ему семнадцать, и, признаться честно, справляться с ним в одиночку — то еще испытание. У нас постоянно вспыхивают эти дурацкие стычки. Знаешь, у него сейчас как раз тот невыносимый возраст, когда подростку кажется, будто он познал эту жизнь лучше всех на свете.

— И из-за чего вы чаще всего ругаетесь?

— Да из-за всякой херни, если честно. Глупые, пустые поводы. Наверное, я просто слишком дергаюсь из-за того, что в следующем году он уезжает в колледж. Стал требовать с него жестче, а он в ответ включает режим максимального протеста. Очень надеюсь, что мы нащупаем хоть какой-то компромисс до того, как он соберет чемоданы. После смерти мужа этот пацан — буквально все, что у меня осталось в этом мире.

— Он твой родной сын? Ну, в плане генетики.