Элиана собрала остатки сил и повернула голову к Арману.

— Вы его пугаете.

Этого хватило.

Не сразу. Но хватило.

Арман закрыл глаза. Серебро всё ещё горело под кожей, и дыхание у него стало тяжёлым, почти рваным, однако волна силы, уже готовая сорваться, остановилась у самого края. Стул в его руке треснул окончательно, но больше ничего не сломалось.

— Простите, — сказал он.

Не ей одной. Комнате. Каэлю. Всем.

Терион быстро подошёл ближе, но остановился, не решаясь коснуться Элианы.

— Метка растёт?

Арман резко посмотрел на него.

— Говори, что делать.

— Милорд…

— Не молчи.

Терион сглотнул.

— Её тело не держит драконью тень. Она не из нашей крови. Это и спасло наследника, и это же может её разрушить. Тень не может питаться родом через неё, но будет искать другой источник.

— Какой?

Мастер посмотрел на Элиану, потом на Армана.

— Страх. Вину. Боль. Любое сильное чувство, связанное с предательством. С тем, чем её привели сюда.

Элиана с трудом усмехнулась.

— Тогда у неё богатый выбор.

Арман побледнел.

Она не хотела ранить его именно сейчас. Но правда сама вышла, сухая и усталая. Внутри и без того было слишком холодно, чтобы ещё подбирать мягкие слова.

— Перенеси на меня, — сказал Арман.

Терион резко покачал головой.

— Нет. Я уже говорил: вы источник родовой крови. Через вас тень снова доберётся до Каэля и станет сильнее.

— Тогда как её убрать?

— Не знаю.

Комната будто провалилась.

Арман сделал шаг к нему, и Терион отступил, но не от страха за себя. От страха перед тем, что его сейчас заставят дать ответ, которого нет.

— Ты обязан знать, — произнёс Арман.

— Я обязан сказать правду, милорд. Я не знаю, как безопасно снять тень с проводника. Очищение описано только до момента выхода из ребёнка. Дальше в книге вашей матери страницы вырваны.

Мира тихо охнула.

Элиана закрыла глаза.

Страницы вырваны.

Конечно.

В этом мире правду не просто прятали. Её обрывали на самом месте, где она могла кого-то спасти.

Арман повернулся к столу с книгой так, будто хотел собственными руками вернуть недостающие листы. Потом резко сказал:

— Рейвен.

— Возможно, — ответил Терион.

— Селеста.

— Возможно.

— Не “возможно”. Кто ещё мог знать, где эта книга?

— Ваша мать. Старый архив. Совет. Тот, кто готовил ложную связь.

Элиана открыла глаза.

— Арман.

Он повернулся мгновенно.

— Не туда.

— Что?

— Вы опять ищете, кого сломать. А она…

Метка на запястье дёрнулась. Элиана не удержалась и зажмурилась, пережидая волну холода. Внутри на секунду мелькнул чужой шёпот — не словами, скорее ощущением: обида, темнота, зал, кольцо, чужая рука на рукаве Армана, все смотрят, все ждут её падения.

Тень не показывала ей страх Каэля.

Она показывала её собственный.

Элиана медленно выдохнула.

— Она хочет, чтобы вы снова выбрали ярость.

Арман стоял перед ней, и в его лице было столько невыносимого напряжения, что на миг он показался старше.

— А что мне выбрать, когда ты умираешь у меня на руках?

Эти слова сорвались с него слишком резко.

Мира застыла.

Терион опустил глаза.

Элиана смотрела на Армана и впервые увидела: он сам испугался того, что сказал. Не потому, что это было неправдой. А потому, что слово “умираешь” сделало возможным то, что он не готов был назвать.

— Не говорите так при Каэле, — сказала она.

Губы почти не слушались, но голос всё же вышел.

— Он спит.

— Дети слышат и во сне.

Арман медленно кивнул.

— Хорошо.

Снаружи послышался новый шум. Уже ближе. Рен говорил с кем-то у входа, и голос его был жёстче обычного.

— Нельзя внутрь.

Женский голос ответил мягко:

— Рен, милый, не заставляй меня просить второй раз. Я пришла не к тебе.

Элиана почувствовала, как тень под кожей ожила.

Арман тоже почувствовал — не через тело, через её лицо. Он медленно выпрямился.

— Нет.

Селеста стояла в дверях через несколько мгновений.