— Дыши со мной. Медленно. Не глубоко, просто спокойно.

Она не давала инструкций как врач в палате. Она говорила как человек, который держит ребёнка за руку и не отпускает. Мальчик смотрел на неё и пытался следовать её голосу.

Тёмный знак на груди вспыхнул.

Арман сжал зубы, но молчал.

Свет дрогнул.

На коже Каэля чёрные линии поднялись, будто тень внутри поняла: её больше не кормят страхом, её зовут наружу.

— Эли… — прошептал мальчик.

— Я здесь.

— Она злится.

— Пусть злится. Ты не один.

— Она говорит, ты уйдёшь.

Элиана почувствовала, как холод коснулся её пальцев.

Не из комнаты.

Изнутри руки, которой она держала Каэля.

— Я держу тебя, — сказала она. — Смотри на меня.

Он смотрел.

Слёзы стояли в его глазах, но он не плакал.

— Папа?

Арман наклонился ближе.

— Я здесь, сын.

— Не отдавай Эли.

Арман посмотрел на Элиану.

В его взгляде было столько боли, что она почти отвернулась.

— Не отдам, — сказал он, хотя оба понимали: сейчас он не всемогущ.

Терион продолжал читать. Голос его дрожал, но не сбивался. Свет вокруг стола стал ярче. Не болезненно. Не резко. Просто плотнее, как утренний туман, в котором вдруг проступила дорога.

Знак на груди Каэля потемнел до черноты.

Мальчик выгнулся, но Арман удержал его не силой, а присутствием — ладонью, голосом, повторяя его имя снова и снова. Нира плакала молча. Мира отвернулась к двери, будто не могла смотреть, но уйти не позволила себе.

Элиана почувствовала, как чужой холод ползёт по её руке выше.

К запястью.

К локтю.

Она не сказала.

Если скажет, Арман остановит.

Каэль вдруг вдохнул глубже. Первый настоящий вдох за всё время. Его грудь поднялась свободнее, тёмные линии на шее дрогнули и начали бледнеть.

— Получается, — выдохнул Терион.

Арман поднял голову.

— Продолжай.

Элиана уже не чувствовала пальцев.

Холод вошёл в плечо. Не боль. Что-то хуже: ощущение чужого присутствия, которое ищет в ней место, щель, страх, любую возможность зацепиться. Перед глазами на миг вспыхнул больничный коридор из её прежнего мира. Белый свет. Детский плач за дверью. Её собственное имя на бейдже.

Лилия.

Она почти услышала, как кто-то зовёт её оттуда.

Нет.

Она сжала руку Каэля крепче.

— Смотри на меня, малыш.

— Ты бледная, — прошептал он.

— Просто устала.

— Не уходи.

— Сейчас главное — ты.

— Нет, — вдруг сказал он упрямо. — Ты тоже.

Эти слова, детские и слабые, ударили сильнее любого заклинания. Потому что Каэль, едва живой, всё равно заметил её. Не как инструмент спасения. Не как проводник. Как человека.

Арман тоже заметил.

— Элиана, — резко сказал он.

Она не ответила.

Терион запнулся.

Свет вокруг стола дрогнул опасно.

— Не останавливайтесь, — сказала Элиана.

Арман увидел её руку.

Чёрная тонкая линия уже поднялась от запястья к предплечью.

— Нет.

Он сделал движение, будто хотел разорвать связь, но Каэль вскрикнул, и знак на его груди снова вспыхнул.

— Не трогайте! — крикнула Элиана. — Не сейчас!

Арман застыл.

Никогда ещё она не видела на его лице такого ужаса.

Не власти. Не ярости. Не драконьего бешенства.

Простого человеческого ужаса перед выбором, в котором любое движение может погубить кого-то из двух.

— Терион, — сказал он глухо. — Что происходит?

Мастер побелел.

— Тень выходит.

— В неё?

— Она стала проводником.

— Ты говорил, она может ударить, а не…

— Милорд, если сейчас остановить, тень вернётся в мальчика глубже.

Каэль плакал уже беззвучно.

— Эли, не надо.

Элиана наклонилась к нему, хотя перед глазами всё плыло.

— Надо, чтобы ты дышал.

— А ты?

Она попыталась улыбнуться.

— Я очень упрямая.

Арман резко опустился рядом с ней.

— Смотри на меня.

Теперь это сказал он.

Элиана с трудом перевела взгляд.

Серебро в его глазах горело, но не давило. Он не приказывал комнате. Не ломал. Он держал себя так же, как она держала Каэля.

— Ты не уйдёшь, — сказал Арман. — Слышишь? Не туда. Не в свой мир, не в темноту, не в эту проклятую тень. Оставайся здесь.