— Один? — уточнил он.

— Ну, теперь только мы с Бруклином, с тех пор как Фэй ушла.

Я подвел его к массивной входной двери, которая открылась, распознав мое лицо. Мы вошли внутрь, и дом встретил нас умопомрачительным ароматом — на кухне вовсю колдовал мой личный шеф-повар. Я нанял его, чтобы он приходил через день и готовил мне еду.

Джесси застыл на пороге, его сияющие голубые глаза завороженно сканировали просторный холл. Он поднял взгляд на огромную картину, украшавшую вестибюль. Видеть его шокированное лицо было даже забавно.

— Это... настоящий Пикассо? — прошептал он.

— Самый настоящий, — подтвердил я. — Перекупил его у одного коллекционера пару лет назад. Я часто инвестирую в живопись, искусство для меня очень важно.

Джесси всё еще не мог оторвать глаз от полотна.

— Проходи, не стесняйся, — подтолкнул я его.

Он скинул кроссовки, и я провел его на кухню. Время как раз перевалило за полдень.

— Добрый день, Ови, — поздоровался я.

— Добрый день, мистер Кеннеди, — отозвался повар. — Обед как раз готов.

— Ови, сообразишь еще одну тарелку для моего друга Джесси? — попросил я. — Извини, что не предупредил заранее, встретил его в парке.

— Без проблем, мистер Кеннеди, — улыбнулся Ови. — Сейчас всё организую.

Я достал Бруклина из коляски и пересадил его в большой детский манеж, стоящий в углу.

— Можешь опустить Ари туда же, — предложил я Джесси. — Пусть руки отдохнут.

Джесси аккуратно опустил дочку рядом с Бруклином. Мы замерли, наблюдая, как наши дети впервые общаются друг с другом. Бруклин протянул свою пухлую ручку и дотронулся до плечика Ари. Малышка в ответ весело улыбнулась.

— А Бруклин у тебя времени зря не теряет, дамский угодник, — хмыкнул Джесси. — Это он в папу такой?

Я рассмеялся:

— Нет, уж точно не в меня. Мне сорок пять, а я до сих пор пытаюсь разгадать женскую логику. Это, пожалуй, главная загадка Вселенной.

Мы сидели и наблюдали, как играют Ари и Бруклин. Малышку так и манили игрушки в манеже, и она разглядывала их своими огромными голубыми глазами, полными неподдельного восторга. Этим выражением лица она сейчас до безумия напоминала мне самого Джесси, когда тот завороженно изучал картину Пикассо в холле.

— Похоже, они уже вовсю находят общий язык, — улыбнулся я.

Из столовой послышался голос Ови. Он как раз расставлял приборы:

— Обед подан, мистер Кеннеди.

— Спасибо, Ови.

— Спасибо огромное, — эхом отозвался Джесси.

Мы прошли к столу, где нас ждал невероятный аромат сочных бургеров из ягнятины и запеченной цветной капусты. Ови сдержанно улыбнулся, слегка кивнул и раздвинул жалюзи, заливая столовую мягким дневным светом.

Окна выходили прямиком на задний двор. В лучах солнца листва на деревьях казалась изумрудной, а многолетние цветы в саду полыхали яркими красками.

— Может, пообедаем на свежем воздухе? — предложил я.

— Как тебе удобнее, — ответил Джесси. — А малышей мы тут оставим?

— Да, уверен, с ними все будет в порядке, — я мельком глянул на детей, которые, кажется, были вполне довольны обществом друг друга. — Оставим дверь открытой, чтобы сразу услышать, если кто-то закапризничает.

Мы подхватили тарелки и вышли во внутренний дворик. Я уже и забыл, когда в последний раз позволял себе вот так расслабиться посреди дня. Сегодня я сознательно решил не ехать в офис, чтобы побыть с Бруклином. В последнее время я вечно пропадал на работе и почти не видел сына. И я был искренне рад, что встретил Джесси в парке именно в такой день: у меня наконец-то появилось время, чтобы пообщаться с ним подольше. Этот парень заинтриговал меня еще на той неделе, в клубе отцов.

— Так ты говорил, что живешь с отцом? — начал я, устраиваясь за столиком под навесом. — Должно быть, здорово, когда рядом есть близкий человек, который может подстраховать тебя с Ари.

Джесси горько усмехнулся:

— Если бы. Отец замечает Ари только тогда, когда деваться уже некуда. Он ведь и сам отец-одиночка, но когда узнал, что у меня будет ребенок, пришел в ярость.

— В ярость? — переспросил я, недоуменно покачав головой. — Нормальный отец должен радоваться появлению внучки, особенно такой очаровательной, как Ари.

— Я планирую съехать, как только окончу университет, — тихо, но твердо сказал Джесси. — Отец всегда был... отстраненным. Но с рождением Ари он четко дал понять, что не желает иметь с ней ничего общего. Наверное, я был дураком, когда надеялся на его понимание — думал, раз он сам прошел через это, то поможет. Но мой отец устроен иначе.

— Почему он так к ней относится? — спросил я.

— Ну, Ари не была запланирована. К тому же отец несколько раз пересекался с Габби, моей бывшей, и они, мягко говоря, друг друга невзлюбили.

— А мать Ари... она как-то участвует в её жизни? — поинтересовался я, откусив кусочек бургера.

Джесси заметно занервничал и беспокойно заерзал на стуле: