— Мне очень жаль, — искренне сказал я. — А я с Ари вожусь почти с самого её рождения. Мне кажется, она даже не знает, что такое мать.

— А её мама... она вообще не появляется? — осторожно спросил он.

— Ей еще очень долго сидеть, — ответил я, сглотнув подступивший к горлу ком. — Там идет суд по нескольким статьям, а такие дела быстро не решаются. Она вынашивала Ари, находясь под стражей, и я каждый день сходил с ума от страха за жизнь нашего неродившегося ребенка.

— Не представляю, через какой ад тебе пришлось пройти, — на лице Деймона отразилось глубокое сочувствие. — Я бы с ума сошел, если бы не мог быть рядом с женой, когда она носила Бруклина. Я обрывал ей телефон каждые пять минут, чтобы узнать, как дела. Сам понимал, что перегибаю с опекой, но у нее был синдром поликистозных яичников — то, что она вообще забеременела, было настоящим чудом. И когда мы узнали, я готов был сдувать с нее пылинки, лишь бы все прошло хорошо. Единственное, чего я не смог проконтролировать, — это её уход после родов.

В глазах Деймона плескалась такая бескрайняя тоска, что мне стало не по себе.

До встречи с ним я наивно полагал, что у таких людей жизнь — сплошной праздник. Богач, живет в гребаном дворце. Мне казалось, что богатые люди априори счастливы, ведь им неведомы проблемы, с которыми сталкиваются бедняки. Разве нельзя просто взять и решить любую проблему деньгами? Но глядя на Деймона, я понял, как сильно ошибался. Ему было точно так же тяжело в роли отца-одиночки, как и мне. Мы оба были потеряны и сбиты с толку, пытаясь разобраться, как вырастить это крошечное, живое, мыслящее существо.

Иногда я смотрел в глаза Ари и не верил, что причастен к её появлению на свет. Что в ней течет моя кровь, что она — половинка меня. И я не знал, радоваться этому или бояться, ведь я до смерти не хотел, чтобы она повторила мою судьбу. Не хотел, чтобы она росла в нищете и засыпала с мыслью, будет ли у нас завтра еда. Я мечтал подарить ей жизнь, в которой не будет места вечному страху и тревоге.

Глядя на то, как она спит рядышком с Бруклином, я поймал себя на эгоистичной мысли: мне хотелось, чтобы её жизнь была такой же легкой, как у этого мальчика. Конечно, я не знал будущего, но в одном был уверен на сто процентов: Бруклину никогда не придется думать, на что купить еду. Ему не отключат свет за неуплату. К нему в дверь не станет барабанить разъяренный хозяин квартиры, требуя долг за аренду. Со всем этим дерьмом мне приходилось разбираться прямо сейчас — и чаще всего потому, что мой отец был слишком пьян, чтобы вообще помнить о счетах. И это были как раз те вещи, о которых я ни за что не осмелился бы рассказать Деймону. Я слишком боялся, что он меня просто не поймет.

— День просто чудесный, — прервал мои мысли Деймон. — Как насчет того, чтобы немного освежиться в бассейне?

Я опешил от такого предложения и тут же вытащил телефон, чтобы проверить время:

— Ох, не думаю, что это хорошая идея. Мне сегодня в ночь на смену, надо еще успеть отвезти Ари домой и устроить её там.

— Справедливо, — вздохнул Деймон. — Просто мне очень понравилось проводить с тобой время. Знаешь, в таком большом доме бывает чертовски одиноко. А теперь, когда жены нет, он кажется совсем пустым.

В его голосе прозвучала такая неприкрытая, искренняя уязвимость, что я невольно восхитился его смелостью — не каждый мужчина признается в подобном. Деймон был под два метра ростом, широкоплечий, сложенный как скала — казалось, он мог поднять меня одной рукой. Но сейчас, когда он вот так открылся мне, я увидел в нем обычного человека. Точно такого же, как я.

— Ну... может, я и могу остаться ненадолго, — сдался я, меняя решение. — Время еще есть. Вот только у меня нет с собой плавок.

Лицо Деймона тут же просветлело:

— Нашел проблему! Я подберу тебе что-нибудь.

Он повел меня на второй этаж, и я снова поразился масштабам дома, большей части которого я еще даже не видел. Мы миновали настоящий лабиринт коридоров и остановились перед дверью его хозяйской спальни.

Мы вошли внутрь. Комната оказалась на удивление аскетичной: огромная королевская кровать и больше ничего. Наши шаги гулким эхом отдавались в пространстве, которое по площади превосходило всю нашу с отцом квартиру раза в два.

— Пытаюсь освоить минимализм, — пояснил Деймон, заметив мой удивленный взгляд. — После ухода жены и рождения сына я решил избавиться от кучи вещей. Здесь всё напоминало о ней, ведь мебель и картины выбирала в основном Фэй. Мне просто нужно было устроить тотальную чистку.

Из распахнутого окна потянул прохладный ветерок, мягко колыша белоснежный тюль.

— А мне нравится эта пустота, — признался я. — Полная противоположность моей берлоге. С появлением Ари мне пришлось купить столько детских вещей, что в нашей маленькой квартире теперь шагу ступить негде.