И глаза. Вчера я проверял зрачки фонариком и не обратил внимания, а сейчас… Голубые. Огромные, небесно-голубые глазища в обрамлении светлых ресниц. Без боевого раскраса, без линз и латекса она выглядела как ангел. Чистый, невинный ангел, сошедший с рождественской открытки.

Ровно до тех пор, пока она не открывает рот.

Позавтракали мы молча — она уничтожала еду, я сверлил взглядом контракт. Подписала она его быстро, даже не читая мелкий шрифт, видимо, сумма в пять миллионов затмила инстинкт самосохранения.

А потом приехал Ильдар с вещами, которые я попросил его купить. И начался ад.

— Это что за чехол для танка? — Кира держала двумя пальцами кашемировое платье песочного цвета. — Тагиров, ты издеваешься? Мне двадцать лет! Двадцать! А это шмотки для библиотекарши, которая решила умереть от тоски прямо на рабочем месте!

— Это элегантная классика, — процедил я, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Ты будущая жена владельца холдинга, а не подросток-бунтарь. Тебе нужно выглядеть дорого и сдержанно.

— Сдержанно? — она взвизгнула, хватая другую вещь — юбку-карандаш ниже колена. — Да в этом ходить невозможно! Тут шаг — десять сантиметров! Я в этом буду как пингвин!

— Зато красивый пингвин, — вставил Ильдар, не удержавшись. — Кира, ну правда, вещи классные. Max Mara, последняя коллекция.

— Засунь эту коллекцию себе в… портфолио! — огрызнулась она, поворачиваясь к нему. Голубые ангельские глаза метали молнии. — Я хочу свои джинсы! Где мои джинсы?

— В мусоропроводе, — спокойно сообщил я.

Она замерла. Рот открылся в немом крике, лицо пошло красными пятнами.

— Ты… выкинул… мои… джинсы?

— Они воняли шаурмой, клубом и дешевым табаком, — я скрестил руки на груди. — В моем доме и на моей женщине — даже фиктивной — такого не будет.

— Ах так? — она сузила глаза. — Ну тогда я поеду в ЗАГС так!

Она демонстративно расправила на себе мою футболку.

— Прямо вот так. Босиком и в твоей майке. Пусть все видят, какой ты щедрый жених. Зато удобно!

Ильдар уже откровенно ржал, прикрываясь журналом.

— Дамир, слушай, а это идея, — простонал он. — Представь лицо твоего отца, если она в таком виде придет на ужин. «Папа, познакомься, это Кира, она немного… натюрель».

Я медленно выдохнул. Хотелось взять этот маленький белобрысый ураган, перекинуть через колено и… Нет, это статья.

— Кира, — мой голос стал тихим и опасным. — У тебя ровно три минуты. Или ты надеваешь это платье, или я одеваю тебя сам. Силой. И поверь, я не буду нежным.

Она посмотрела на меня. В голубых глазах на секунду мелькнул испуг, но тут же сменился вызовом.

— Тиран, — выплюнула она. — Деспот. Абузер!

— Время пошло, — я посмотрел на часы.

Она схватила платье, скомкала его в кулаке и со всей силы швырнула в меня. Мягкий кашемир, стоивший как подержанная иномарка, шлепнулся мне в грудь и сполз на пол.

Кира стояла, воинственно задрав подбородок, всем своим видом говоря: «Ну и что ты мне сделаешь?».

Я медленно наклонился, поднял платье и бросил его на кресло. Внутри закипала холодная решимость. Никаких уговоров.

— Сама напросилась, — тихо произнес я, делая шаг к ней.

* * *

— Брат, скажи честно, — прошептал Ильдар, прикрывая рот ладонью, чтобы нас не услышали консультанты. — Люди думают, что мы ее похитили? Или что мы волонтеры, которые вывезли беспризорника в люди?

Мы стояли посреди огромного зала ЦУМа, окруженные мрамором, позолотой и вешалками с одеждой по цене крыла самолета. Два взрослых мужчины в дорогих костюмах.

А в десяти метрах от нас, между рейлами с последней коллекцией, деловито расхаживало мелкое белобрысое нечто.

На Кире была все та же моя черная футболка, висящая мешком. А снизу — мои же серые спортивные штаны, которые я заставил ее надеть, чтобы не везти в трусах через весь город. Штанины были подвернуты раз пять и все равно собирались гармошкой на ее лодыжках, а на талии штаны держались исключительно на честном слове и туго затянутом шнурке.

Выглядела она так, словно ограбила рэпера-великана. Или сбежала из детского дома, украв одежду у физрука.

— Люди думают, что это какой-то ультрамодный оверсайз, — сквозь зубы ответил я, стараясь не встречаться глазами с ошарашенными продавщицами. — Или что она моя сумасшедшая дочь от первого брака.