Я провожаю незнакомца взглядом до тех пор, пока он не садится в свою машину — о боже, мое бедное сердце, — черный олдскульный «Додж Челленджер»… года семьдесят пятого, наверное? Он подходит ему просто идеально.

Я заворачиваю в его ряд и жду, пока он начнет сдавать назад. Мне почти неловко за то, что я делаю, но я знаю, что металлический бампер его машины разнесет мне весь перед. Весь ущерб придется на меня — как и должно быть за такие фокусы. Плавно пристроившись в его слепую зону, я замираю.

Меньше, чем через пять секунд до моих ушей доносится душераздирающий скрежет сминаемого металла и пластика, и я расплываюсь в улыбке, как последний идиот, потерявший голову от вожделения.

Однако вместо того, чтобы в ярости выскочить из машины, как я ожидал, водитель откидывает голову на подголовник и закрывает лицо руками, тяжело потирая его ладонями. Мгновенно пожелав облегчить его страдания, я выбираюсь из машины и стучу к нему в окно, чтобы спросить, всё ли в порядке.

Теперь, когда мой план сработал, до меня доходит, насколько это была чудовищная идея. Насколько эгоистичная и манипулятивная. Мне противно от самого себя из-за того, что я опустился до такой низости. Это лучшее доказательство того, насколько я позволил всему выйти из-под контроля.

Но отступать уже поздно, и я кричу сквозь стекло:

— Эй, приятель. Ты в порядке? Мне правда очень жаль, я виноват.

Он поднимает на меня свои пронзительные глаза и, узнав меня после очереди у кассы, мрачнеет. Черт, вблизи он еще горячее.

В его ушах красуются небольшие черные плаги*, а его гладкие губы чертовски отвлекают внимание, но не так сильно, как маленькое колечко в ноздре. Я не заметил его через весь магазин, но это крошечное серебряное кольцо добавляет ему привлекательности так, как я и представить себе не мог.

(*это стильные цельные украшения без сквозного отверстия, которые носят в мочках ушей (в проколах-тоннелях).

 

Мой член, похоже, тоже это заметил.

Он открывает дверь, и я отступаю назад, давая ему место выйти, вопреки дикому желанию зажать его между своими бедрами и его машиной.

— Вас в вашей элитной школе не учили различать огни заднего хода? — рычит он, после чего смотрит на мою машину и морщится. — Мне вот только этого сегодня не хватало.

— Всё… э-э… всё нормально. Полностью моя вина, — заикаюсь я, растеряв все слова в его присутствии. Он смотрит на смятое переднее крыло моего «Мазерати», а я смотрю на него.

И мой вид определенно получше.

— Очевидно же, что ни хрена не нормально, — говорит он с явным раздражением, взмахивая рукой в сторону места, где наши машины всё еще сцеплены. — Я разъебал тебе все правое крыло, а ремонт у официального дилера такой тачки я в жизни позволить себе не смогу.

Я тру шею сзади, пытаясь взять себя в руки после того, как услышал, с каким акцентом из его рта вылетело это раздраженное «разъебал».

И что мне ему сказать? Что я в любом случае не собирался везти ее к дилеру? Что всё в порядке, потому что я терпеть не могу эту машину? Что завтра я просто поеду на другой тачке за двести тысяч долларов? Что-то мне подсказывает, что ни одно из этих заявлений его не впечатлит. И какая-то часть меня уже заочно любит его за это.

— Я правда не переживаю из-за этого. Мне не обязательно чинить ее прямо сейчас, — пытаюсь я потянуть время, выжидая момент, когда будет уместно спросить его имя и номер телефона для страховой выплаты, которую я, разумеется, никогда не стану требовать.

— Слушай, — он шумно выдыхает и зажимает пальцами переносицу, явно пытаясь сдержать подступающую от этого разговора мигрень. — Я понимаю, ты вряд ли в это поверишь, но у нас с отцом своя автомастерская на южной окраине города. — Он оценивающе осматривает мой прикид, из-за чего я, несмотря на то что мы одного роста, чувствую себя каким-то мелким и никчемным. — Уверен, это не предел твоих мечтаний, но мы лучшие в округе по восстановлению иномарок. Можешь глянуть наши отзывы на Yelp и всяком таком. «Райдер Автомотив». Райдер через «а», — уточняет он.

Ну разумеется, через «а». Этот парень слишком чертовски хорош собой, чтобы в нем было хоть что-то обычное… включая, как я понимаю, его фамилию.

— Ты хочешь сказать, что сам починишь мою машину? — спрашиваю я, не веря, как круто только что повернулась моя удача. Если он займется ремонтом, я смогу увидеть его снова. Но тут же внутренне морщусь, сообразив, как мои слова, должно быть, прозвучали для него, и пытаюсь исправиться: — Я просто хотел сказать, что буду очень благодарен. И, разумеется, я всё оплачу.

— Да без проблем, сделаю в лучшем виде. Просто мне может понадобиться пара недель, чтобы достать всё необходимое. Но если ты хочешь вызвать копов и оформить протокол, я пойму.

— Я бы предпочел обойтись без этого, если ты не против.