Я вижу, как его веки подрагивают, и силы возвращаются ко мне. Я вскидываю его на плечи «пожарным способом», поверх своего небольшого кислородного баллона, как нас учили, и начинаю пробираться обратно к офису. Из-за нагрузки дыхание становится тяжелым, а без маски я вдыхаю всё больше дыма. Мозгу не хватает кислорода, и картинка перед глазами начинает плыть. Дым и жар выжигают глаза, движения становятся слабее.

Мне нужно вытащить его.

Я добираюсь до дверного проема в офис в тот момент, когда в ремзоне с грохотом лопается стекло. Мне кажется, я слышу, как кто-то выкрикивает мое имя, но я спотыкаюсь и врезаюсь в стойку.

Я даже не пытаюсь кричать — в горле сухо и всё горит, словно я сам этот чертов дом, и я больше не могу держать глаза открытыми. Ощущение такое, будто ты смотришь прямо в густой дым от костра, только усиленный в десять тысяч раз.

Я ползу к выходу, Дилан всё еще на мне. Я отказываюсь сдаваться, и вдруг чувствую, как его вес исчезает с моих плеч. Я ничего не вижу, но одно из двух: либо он пришел в себя и вышел сам, либо его кто-то подхватил. Если он доживет до завтра — я могу умирать спокойно.

Осознание того, что он в безопасности, заставляет мое тело окончательно обмякнуть. Устав бороться с этим бушующим адом, я поддаюсь нехватке кислорода, и всё погружается во тьму.

 

Глава 34

Дилан

 

Голова раскалывается, в горле такое ощущение, будто я наглотался битого стекла, а в нос через тонкие пластиковые канюли мерно поступает кислород.

И пахну я так, словно искупался в костре.

Пожар.

Джейк.

Я резко открываю глаза и вижу Кэсси и отца, которые о чем-то тихо разговаривают с медсестрой.

— Джейк… — пытаюсь прошептать я, но вместо имени получается какой-то невнятный сип.

Кэсси тут же оборачивается и в то же мгновение оказывается рядом. Она хватает меня за руку.

— Дилан! Тсс, даже не пытайся пока говорить.

Плевать я хотел.

— Чейк… — я снова пытаюсь выговорить его имя, но этот чертов звук «дж» никак не поддается.

— Ш-ш-ш, — успокаивает сестра, поднося к моим губам пластиковый стаканчик с водой.

Почему она молчит? Почему не говорит, где Джейк?!

Я поднимаю руку и отталкиваю стакан.

— Джейк? — наконец хриплю я. Каждое слово дается с нечеловеческим трудом, выматывает до предела и отзывается адской, режущей болью.

Сестра переглядывается с медсестрой. Та поджимает губы, но в конце концов едва заметно кивает, и Кэсси начинает говорить:

— Джейк сейчас в барокамере, на гипербарической оксигенации. Тебя вытащил Феникс, а двое парней из другой машины вернулись за Джейком, но он к тому моменту уже был без сознания. Врачи подозревают сильное отравление угарным газом и сейчас пытаются очистить его кровь.

Он жив. Это главное, на чем я пытаюсь сосредоточиться… хотя слово «сосредоточиться» сейчас мало подходит к моему состоянию. Голова все еще немного кружится, но что я замечаю отчетливее всего — так это полное отсутствие ожогов.

— Мастерская?.. — спрашиваю я, чувствуя, как меня снова непреодолимо клонит в сон.

В поле зрения появляется отец. Он мрачно и тяжело качает головой:

— Мы потеряли всё, сын.

Ну еще бы. Стоило мне только подумать, что у нас появился шанс за нее побороться, как всё взлетело на воздух.

Но кто запер меня внутри? И зачем?

Организм берет свое, и я проваливаюсь в беспамятство прежде, чем успеваю озвучить эти вопросы.

 

***

Я то и дело просыпаюсь и снова засыпаю. Понятия не имею, сколько времени здесь нахожусь и какой сегодня день. Меня заставляет вздрогнуть и окончательно очнуться чьё-то отчаянное, хриплое приглушённое мычание — человек буквально кричит шёпотом, отчего у меня самого снова начинает болеть горло.

— ДИЛАН!

Я изо всех сил пытаюсь приподняться. Голоса у меня всё ещё практически нет, поэтому я начинаю стучать пластиковым стаканом по металлическому поручню кровати, чтобы привлечь внимание Джейка. Я бы узнал этот голос из тысячи, даже таким — надсадно хрипящим и надрывистым. От сквозящего в нём отчаяния у меня в горле встаёт ком.

Когда он вбегает в мою палату, его вид меня пугает. Волосы растрёпаны, глаза налиты кровью, губы сухие и потрескавшиеся; сам он в больничной распашонке, а за собой тащит стойку с капельницей.

Следом за ним в дверь влетает медсестра.

— Мистер Эллингтон, вам нужно немедленно вернуться в палату! — ворчит она. — И, пожалуйста, перестаньте пытаться разговаривать!

Я откидываю одеяло и хлопаю ладонью по матрасу рядом с собой.

— Ты цел? — хрипит он, вообще не обращая внимания на женщину, и забирается на кровать ко мне.

Я просто качаю головой — говорить всё ещё адски больно.

Руки Джейка лихорадочно ощупывают моё лицо, шею, грудь. Пока он проверяет, всё ли со мной в порядке, я целую его в лоб и прижимаюсь щекой к его лицу.

— Пожалуй, стоит оставить их наедине, — говорит сестра, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. Отец идёт следом за ней.

Медсестра выглядит взбешённой: