Раньше я думал, что быть тренером куда тяжелее. Мне казалось, что меня будет жрать зависть и злость из-за того, что я сам не могу выступать, или что я сотворю какую-нибудь глупость — например, попробую оседлать коня просто чтобы проверить, способен ли еще на это. Но, как выяснилось, тренерство приносит колоссальное удовлетворение. Ну, точнее, тренировать именно Уокера — сплошное удовольствие.

От рева трибун, когда мы с Уокером ступили на покрытую песком и землей арену, у меня к горлу едва не подступил комок. Конечно, без хейтеров не обошлось, но их оказалось в разы меньше, чем мы ожидали. В большинстве своем люди просто любят смотреть, как крутой райдер делает то, что умеет лучше всего… а Уокер умеет это лучше всех.

В LXR очень хотели сделать из нас плакатных мальчиков для рекламы «ковбоев-геев», но мы вежливо отказались, решив не устраивать промо-фотосессий, где мы полуголые или в каких-нибудь сомнительных позах. Но сейчас, стоя на этой арене рядом с мужчиной, которого люблю, мне было чертовски трудно сдерживаться и не выдать им ровно то, чего они хотят. Потому что мне до безумия хотелось обнять его, зарыться лицом в его взмокшую шею и слизывать соль с его кожи.

Как только комментатор закончил короткое интервью — в ходе которого он, слава богу, задал мне всего два вопроса, — Уокер проделал ритуал, которого я не видел уже почти год. Вот только на этот раз, сняв шляпу, крутанув ее дважды в воздухе, коснувшись двумя пальцами козырька у самых глаз и поцеловав эти пальцы… он повернулся и прижал их не к своему сердцу, а к моему.

Вот же сукин сын.

Теперь мне пришлось изо всех сил кусать изнутри щеку, чтобы не пустить слезу, иначе все эти репортеры, без умолку щелкающие затворами камер, засняли бы мои сопли крупным планом.

— Да и хрен с ним, — пробормотал я за долю секунды до того, как притянул Уокера к себе, намертво сжимая в объятиях и утыкаясь лицом именно туда, куда хотел. Понимая, что меня скрывают широкие поля его ковбойской шляпы, я позволил себе поцеловать и слегка засосать его шею прямо посреди арены. — Я, блять, так сильно люблю тебя и так чертовски тобой горжусь, — выдохнул я ему в кожу под оглушительный рев трибун и грохот динамиков, из которых комментатор вовсю поздравлял Уокера с феноменальным возвращением.

 

***

 

Сегодня вечером кто-то снова развел костер. Ночь выдалась теплой и ясной, и Уокеру досталось все внимание. И хотя ему это льстило, и он был искренне благодарен, я видел, что он начинает уставать. После победы Уокера наши друзья задержались на приличную часть вечера, но в конце концов всем пришлось разъезжаться: кому-то предстоял восьмичасовой путь домой — Ноксу, судя по всему, рано утром нужно было быть на работе, — а кто-то отправился обратно в свои отели.

Колтон, само собой, жутко злился из-за того, что ему не разрешили остаться на ночь в трейлере. Но надо снова отдать должное Алексис: она прекрасно понимала, что нам с Уокером захочется отпраздновать, а сделать это, когда в полутора метрах от тебя спит девятилетний ребенок, попросту нереально. Поскольку у него скоро начнутся летние каникулы, мы пообещали, что он поедет с нами, когда мы отправимся в Техас. Для Алексис это станет возможностью впервые с момента рождения Колтона побыть наедине с собой. Пацан проведет неделю с родителями Уокера и неделю с нами.

Уокер оказался прав. Стоило его родителям узнать о существовании внука, как они тут же прыгнули в самолет и при первой встрече едва не задушили его и Алексис в объятиях. С тех пор они уже несколько раз приезжали в гости, регулярно созваниваются с ним по FaceTime и даже открыли для него целевой фонд на оплату колледжа. Было просто невероятно наблюдать, как все сплотились вокруг Алексис и этого маленького мальчика, которого мы все так чертовски сильно любим.

Я уже предвкушал эту неделю.

Но прямо сейчас все мое внимание было приковано к мужчине, который снова стоял по ту сторону костра. На этот раз он просто выбросил пустую пивную бутылку в контейнер для переработки, собираясь вернуться ко мне, но в момент, когда он развернулся, наши глаза встретились, и этот взгляд мгновенно унес меня назад — в ту самую ночь нашей первой встречи.

Он едва заметно качнул головой, указывая себе за спину, туда, где на огромном поле выстроились все грузовики, прицепы и жилые автофургоны, развернулся и пошел прочь.

Не теряя ни секунды, я вежливо свернул разговор, в который меня успели втянуть, и двинулся за ним в темноту, пока мы не оказались на дальней стороне моего пикапа, спиной к костру. Вжавшись в него всем весом, я втиснул бедро между его ног и уперся ладонями в борт машины по обе стороны от его головы.

— У меня есть кое-что получше того пива, которое ты только что пил, если тебе, конечно, интересно, — поддразнил я его, в точности повторяя слова из той нашей первой судьбоносной ночи.