Уокер облизнул губы, на его лице промелькнула боль прошлого, и он отвел взгляд.

— Я ведь не хотел уходить от тебя, ты же знаешь. Я пытался защитить тебя… а не сделать больно.

— Сейчас есть только один способ сделать мне больно, и, как ни иронично, это сделать то же самое, что ты сделал тогда. Но на этот раз я очень надеюсь, что ты останешься со мной насовсем. — Я кивнул в сторону листка. — Переверни его.

 

 

 

Глаза Уокера закрываются, и он даже не пытается сдержать слезы, катящиеся по щекам. Опустив флакон на кровать, он притягивает меня к себе — его губы, язык и руки оказываются повсюду.

Надо признать, самая гениальная часть моего плана заключалась в том, чтобы сначала раздеть нас догола.

Когда он наконец отстраняется, чтобы посмотреть на меня, его взгляд красноречивее любого «да».

— В ту ночь, когда ты подошел ко мне, я стучался в двери смерти, думая, что зашел слишком далеко. Я уже был заживо похоронен под грузом собственной вины и стыда. Но ты буквально вдохнул в меня жизнь в ту ночь, — его губы трогает едва заметная усмешка, — и фигурально, и буквально. Ты спас мне жизнь, Феникс. Я мог бы сгореть в пламени жалости к себе и сгинуть в самом пекле, но вместо этого я восстал из пепла благодаря тебе.

Проводя пальцами по татуировке феникса на его боку, я с замиранием сердца спрашиваю:

— То есть… это «да»?

От его улыбки можно сойти с ума.

— Да, Фени. Это «да».

И в то же мгновение я взмываю ввысь вместе с ним.

Уокер Девиль.

Мой соперник на арене.

Мой возлюбленный.

Мой конкурент.

Мое будущее.

 

Эпилог

 

Уокер

 

— Господи, до чего же хорошо побыть дома хоть несколько дней, — говорю я в никуда, сидя на корме лодки Нокса.

Мы с Джексоном идем ноздря в ноздрю к финалу сезона, разрыв всего в десять очков, и я получаю дикое удовольствие от этого соперничества. Он умеет и побеждать, и проигрывать с достоинством. Если я приду вторым после него, это будет честная, выстраданная им победа. И я смогу искренне за него порадоваться.

— Без вас тут было как-то странно, — задумчиво тянет Дилан, спускаясь по лесенке в озеро. — Ay dios mío, вода прямо как в ванне!

— Ага, удерживать Нокса от самоубийства стало моей штатной работой на полный день, — отзывается Хадсон, даже не подозревая, что еще совсем недавно меня едва не постигла та же участь.

Я чувствую на себе ошарашенный взгляд Феникса. Обернувшись, вижу, как он паникует, не зная, как я отреагирую на эту случайную реплику. Я подмигиваю ему с борта, давая понять, что все в порядке, после чего скидываю майку и ласточкой ныряю в воду.

Меня такие шуточки не задевают. Я знаю, что у Хадсона у самого были темные времена, и искренне рад, что сейчас он достаточно беззаботен, чтобы так легко шутить, пусть это и звучит немного бестактно по отношению к тому, через что сейчас проходит Нокс.

Я вспоминаю наш разговор с Ноксом на крыльце после нашей с Фениксом вечеринки по случаю каминг-аута и того, что я наконец признался сыну, что я его отец. На душе скребут кошки. Жизнь на колесах выжимает все соки, особенно сейчас, когда я могу путешествовать вместе с Фениксом. Надо признать, мы повели себя паршиво и совсем забросили Нокса, даже не узнавали, как он.

Главный виновник моих мыслей в данный момент дрейфует на своем любимом надувном плоту-кресле с пивом в одной руке, другой показывая Хадсону средний палец.

Едва моя голова показывается над водой, до меня доносится ответ Нокса:

— Какая жалость, что мне глубоко насрать на ту чушь, что льется из твоего рта.

Он даже глаза не удосуживается открыть.

Хадсон машет рукой в сторону Нокса — мол, «ну вы видели, да?». Феникс гребет на своем надувном круге к Ноксу, явно намереваясь поговорить с ним по душам без лишних ушей. В этот момент я замечаю, как Джейк забирается на лодку и подзывает к себе Дилана.

Дилан вылезает из воды, минуту слушает, что ему говорит Джейк, а затем растягивается на сиденье на корме. Джейк тем временем начинает вовсю копаться в переносном холодильнике.

Я плыву к Хадсону, надеясь разделить с ним его аквапалку для плавания, но буквально через минуту Джейк уже кричит, чтобы мы все возвращались на борт.

— Да я только залез! — возмущаюсь я.

— Так, короче… ты снова выиграешь чемпионат, Фени наконец-то выходит за тебя замуж, у Хада только что родился ребенок, мы с Дилом открыли еще одну мастерскую, и я знаю, что у Нокси в этом году тоже произойдет что-то грандиозное. Так что тащите сюда свои задницы, будем пить праздничные шоты! — орет Джейк.

Я уже собираюсь поспорить, но тут вижу, как он сыплет дорожку соли прямо на грудь Дилана.

Да ладно, блять. Не может быть.

Феникс, должно быть, замечает это одновременно со мной. Расплывшись в идиотской улыбке, он начинает грести руками так, словно у него задница горит, и вопит на ходу: