— Джейки, у меня что, день рождения? Потому что это чертовски похоже на боди-шоты, а я слишком пьян, чтобы сказать «нет».

Мы все уже прилично подшофе, даже Нокс. По крайней мере, у него хватило ума бросить якорь в тени, чтобы наши нетрезвые тела не сгорели дотла.

Джейк качает головой:

— Не угадал, придурок, твой день рождения был четыре месяца назад. Но будем считать, что это в честь моего — он как раз на следующей неделе. Если тебе, конечно, нужны еще причины, чтобы слизать соль с тела моего мужа… хотя кого я обманываю, мы все знаем, что ты считаешь его горячим.

Иметь друзей-геев — это пиздец как круто. Мы обычно куда более открыты и флиртуем друг с другом без лишних тормозов. Даже Хад, который по большей части натурал, и Нокс, в чьей гетеросексуальности я уверен на девяносто девять процентов, время от времени не прочь шлепнуть кого-нибудь по заднице или отпустить пошлую квир-шуточку.

Вот как сейчас. Хадсон резко вскидывает руку вверх.

— Я первый! И чур я второй на очереди! — с энтузиазмом орет он.

— Ты точно натурал? — доносится с плота голос Нокса, который так и не приблизился к лодке.

Хадсон ржет:

— Абсолютно. — Но тут он заминается и наклоняет голову набок. — Ну, то есть, я натурал во всем, за исключением того, что меня тянет к Дилану. Кем бы меня это ни делало, — уточняет он.

На данном этапе я почти уверен, что он просто пытается взбесить Джейка. Что, честно говоря, вполне заслуженно: нечего было выставлять своего сногсшибательного мужа в качестве шведского стола под наш алкоголь — мокрого и без майки.

— Так, мне нужны правила, — говорю я, потирая руки и забираясь на борт. Я твердо намерен поучаствовать в этом балагане.

— Член не трогать, — на автомате выдает Джейк.

— Это само собой, — закатываю я глаза, чувствуя, как сзади ко мне прижимается Феникс, тоже вылезший из воды.

Он говорит мне прямо на ухо, но достаточно громко, чтобы слышали остальные:

— Твой язык не должен касаться его кожи дольше четырех секунд. Никаких лизаний ниже пупка. И если твой язык окажется у него во рту, твоя задница вечером за это поплатится.

Я перехватываю взгляд Джейка:

— Ты как, не против?

Тот кивает:

— Я использую маленькие плавающие стопки*, так что аккуратнее. Если прикусить слишком сильно, прольешь выпивку, руками-то помогать нельзя. И заходить придется по очереди, потому что долька лайма будет во рту у Дилана.

(*это специальные мини-стаканчики, которые не тонут в воде).

 

— Джейк, поверь, алкоголь в этой игре далеко не самая лучшая часть. Если прольется, я просто пойду за новой порцией соли, — шутит Феникс, заставляя Дилана рассмеяться.

При этом все его дохрелион кубиков пресса напрягаются, приковывая наши взгляды. Ни Феникс, ни Хадсон никогда не скрывали, что считают Дилана сексуальным мужчиной. Да это, в общем-то, просто научный факт.

— Нокс! — кричит Хадсон. — Дуй сюда!

— Ради всего святого, я не буду пить боди-шоты с Дилана, — ворчит тот.

— Будешь. Еще как будешь. У меня день рождения, и я так хочу, — заявляет Джейк.

— Ну и катись к черту, — огрызается Нокс.

— Эй, Нокси, — зовет Дилан, выгибая шею, чтобы посмотреть на Нокса вверх тормашками со своего места.

— Чего? — сухо отзывается Нокс.

— Помнишь ту партию в покер, которую я выиграл? У тебя не было налички, и ты написал «расписка» на джокере и отдал мне.

Я даже отсюда вижу, как Нокс сглатывает, лихорадочно ища лазейку.

— Чтобы обналичить долг, карту нужно предъявить. Сорян, Дил, — торжествующе произносит он.

— Джейк, достань мой кошелек из сухого отсека, — с абсолютно ехидной, довольной ухмылкой просит Дилан.

Когда Джейк протягивает ему кошелек, Дилан тут же достает оттуда ту самую карту и победоносно поднимает ее вверх, не вставая с места.

— Да вы, блять, издеваетесь, — бурчит Нокс достаточно громко, чтобы мы услышали.

 

— Все правильно, большой мальчик. Тащи сюда свою волосатую грудь и оближи меня, папочка.

Мы с Джейком, Хадом и Фени взрываемся от хохота. До хрюканья и слез. Нокс же, напротив, краснеет как свекла, а его челюсть сжимается в жесткую линию.

— Как же я вас всех ненавижу, — стонет Нокс. — Я не буду этого делать.

— Хочешь сказать, твое слово ничего не стоит? — подначивает Джейк, зная, что это заставит Нокса сдаться. Нокс всегда держит обещания. Если он что и умеет, так это держать слово.

— Я хочу сказать: придумай что-нибудь другое, извращенец, а не заставляй меня лизать твоего мужа.

— Не-а, — упрямо тянет Джейк. — Он хочет вернуть долг именно так, значит, так тому и быть.

Наконец, понимая, что от него не отстанут, Нокс нехотя забирается на борт с недовольной миной.