— Думаю, чисто на сегодня мы сделаем вид, что не заметили, если это слово случайно проскочит, — ободряюще подмигнула она, после чего продолжила: — Так вот, сердце твоего папы принадлежит мистеру Хардингу. С самой их первой встречи, а это было очень давно. Еще до того, как ты родился. Помнишь, мы обсуждали, что некоторым мальчикам нравятся другие мальчики, а не девочки? И что люди из-за этого бывают очень жестокими, поэтому такие мальчики боятся признаться тем, кого любят.

Колтон кивнул.

— Ну так вот, твой папа — как раз один из тех парней, которым нравятся парни. И он очень долго никому об этом не говорил, потому что боялся, что люди будут злыми.

От того, как просто и доступно она разложила всё для нашего маленького сына, у меня сердце кровью обливалось за самого себя. За того семнадцатилетнего пацана, от которого забеременела девчонка, и за едва перешагнувшего порог совершеннолетия парня, который чуть не покончил с собой из-за того кошмара, в который превратилась его жизнь из-за попыток отрицать собственную природу.

Я наклонился и поцеловал Алексис в макушку.

— Спасибо, — прошептал я за долю секунды до того, как Колтон крепко обвил руками мою шею. Он все еще стоял на табурете, так что дотянуться ему не составило труда.

— Но мы ведь не будем злыми, правда, мам? — спросил он, глядя на Алексис и крепко прижимаясь ко мне.

— Нет, малыш. Мы не будем злыми. Мы любим твоего папу, и пусть наша семья выглядит немного иначе, чем у большинства, мы все равно семья, — заверила она его.

— То есть теперь у меня будет мама и сразу два папы? Которые живут на ферме? И у которых есть лошади, к которым я могу приезжать в гости когда захочу?

Мы с Алексис переглянулись, и она рассмеялась:

— Ну, выходит, что так.

Ох, господи, и как мне преподнести эту новость Фени?

— Черт побери! — завопил Колтон.

Алексис тут же открыла было рот, чтобы сделать ему выговор, но я напомнил:

— Ты сама сказала, что сегодня у него есть поблажка.

Она смерила меня выразительным взглядом, а затем снова посмотрела на Колтона:

— Один раз. Это был твой единственный раз на сегодня, молодой человек.

— Да, мэм, — ответил он, наконец возвращаясь к гриве Рокси.

Я крепко, по-настоящему обнял Алексис и прошептал ей прямо в волосы:

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна.

— Тебе не нужно меня благодарить. Просто будь рядом с Колтоном, это все, о чем я прошу.

— Считай, уже сделано. — Повернувшись к сыну, я спросил, готов ли он покататься.

— Ну наконе-е-ец-то-о-о! — протянул он с такой улыбкой, будто ждал этого целую вечность.

Мне пришлось немного повозиться с подпругой, потому что запястье еще побаливало, но левая рука неплохо справилась с задачей для обычной прогулки по манежу. Максимум, на что мы решимся, — это легкая рысь, эта старая кобылка уж точно не понесет. Я забрался в седло первым — после тренировок без седла это всегда непривычно — а затем помог Колтону взобраться и усадил его впереди себя.

Мои сапоги стояли в стременах, потому что его ноги были еще слишком коротки и просто забавно свисали по бокам широкой кобылы.

— Я доведу ее до манежа, а там уже ты перехватишь управление. Идет?

Он кивнул.

— Ой, подождите, я вас сфотографирую, — спохватилась Алексис, доставая телефон.

Мы с Колтоном послушно повернулись к ней. Когда она нажала на кнопку, я смотрел на улыбку своего сына.

— Скинешь мне потом, ладно? — попросил я.

— Уже отправила. Жду вас на манеже.

Само по себе ощущение того, что я снова в седле, уже переполняло меня эмоциями, но делать это, обнимая собственного сына… зная, что он теперь в курсе, кто я для него… у меня просто нет слов, чтобы описать тот покой и ту безумную радость, что царили сейчас в моем сердце.

 

***

 

Остаток дня пролетел как один миг. После двух часов верховой езды, купания в пруду в одних трусах и сокрушительного поражения в корнхоле, где Фени разделал его в пух и прах, Колтон к шести вечера выбился из сил окончательно.

Это был один из лучших дней в моей жизни.

Мы со всеми распрощались, и в итоге на ранчо остался только Нокс. Феникс с Кевином заканчивали уборку во дворе, а мы с Ноксом устроились на веранде с бутылочкой пива.

— Отличный пацан, — хмуро буркнул Нокс, заставив меня усмехнуться.

— Спасибо. Хотел бы я иметь буквально хоть какое-то отношение к этому, но, если не считать того, что я обрюхатил потрясающую женщину, я честно не могу сказать, что причастен. — Не дождавшись от него даже ответного хмыканья, я решил разговорить его: — Какова твоя история?

Он посмотрел на меня, явно колеблясь, стоит ли вообще открывать душу. Я заметил, как он слегка повел плечами, и почти услышал, как он бормочет себе под нос — мол, хрен с ним, — прежде чем начать.