Так что, чем больше народу, тем веселее, я полагаю. Пока остальные не лезут к Уокеру и Алексис и дают им спокойно поговорить с Колтоном, а я засыпаю сегодня вечером с Уокером в объятьях — мне, честно говоря, плевать, что еще произойдет.

Я чмокнул Кэсси в щеку, позволив себе порадоваться ее сюрпризу.

— Кэсс! Ты какими судьбами? Ты же говорила, что не сможешь, — напомнил я ей.

— Иначе это не было бы сюрпризом, — буркнула она, закатив глаза. Надо признать, выглядела она счастливой… а от этого и у меня на душе становилось теплее. — Пошли, я хочу познакомить тебя с Мигелем, — защебетала она, а в глазах так и плясали сердечки.

Обошлось без дурацких петушиных боев, выпячивания груди и угроз в духе «ты уж береги нашу девочку». Мигель оказался парнем отличным — вежливый, приятный и влюбленный в Кэсси по уши, ровно так же, как и она в него. Впрочем, оно и понятно: пара они потрясающая. Выглядел он постарше Кэсси, но задавать такие вопросы с порога невежливо, так что я решил дождаться, пока разговор сам зайдет в эту степь.

Мы обменялись рукопожатием, но я уже отвлекся, заметив, что Уокер направляется к машине Алексис.

Почувствовав, что мне нужно быть рядом с ним, Мигель тактично произнес:

— Предлагаю продолжить наш разговор чуть позже, когда вы поприветствуете остальных гостей. Спасибо, что пригласили, рад наконец познакомиться.

«Добро пожаловать в семью», — подумал я про себя, оценив его манеры и чуткость.

Я хлопнул Джейка по спине в знак приветствия и стукнулся кулаками с Диланом. Прежде чем я успел хоть что-то сказать, Дилан кивнул головой в сторону Уокера.

Мне хотелось проявить максимальную деликатность — Уокеру и Алексис нужно было разобраться со всем на своих условиях, как команде, как биологическим родителям Колтона. Но в то же время я хотел, чтобы Уокер чувствовал: я здесь, я рядом и никуда не ухожу. Подойдя сзади, я поздоровался с Алексис, одновременно опустив ладони на плечи Уокера и слегка массируя их. Колтон все еще сидел на своем бустере на заднем сиденье.

— Ребят, если что-то понадобится — только свистните. Можете уединиться в доме или в амбаре, если захотите поговорить без лишних глаз. — В процессе разговора мне в голову пришла еще одна мысль. — И если нужно, я могу попридержать руки при себе на этот вечер, если думаете, что Колтону будет тяжело все это переварить? — Я адресовал вопрос Алексис, но ответил Уокеру.

— Спасибо, Фени, но не надо. Смысл сегодняшнего дня в том, чтобы покончить с секретами. Веди себя со мной как обычно.

Я выгнул бровь:

— Как с любовью всей моей жизни?

— Именно так. — Он улыбнулся мне в ответ.

— Может, сначала поедим, чтобы Колтон немного привык ко всем, а уже потом отведем его в сторонку и все расскажем? — предложила Алексис, прежде чем открыть дверь сыну.

Стоило мелкому выбраться из машины, как он тут же засыпал меня вопросами про лошадей. Я выставил ладонь для «дай пять» и велел ему уделить немного внимания Уокеру.

Но стоило ему увидеть Уокера, как я для него перестал существовать.

— Мама сказала, ты разрешишь мне покататься с тобой и подержать вожжи! Это правда?! — восторженно закричал он.

Я заметил, как Уокер бросил удивленный взгляд на Алексис, а та лишь заговорщически подмигнула ему.

Блять, до чего же я ее обожаю. Достаточно проницательная, чтобы понять, как Уокеру сейчас тяжело и как ему нужен этот контакт, она гениально преподнесла это мелкому так, будто это была идея самого Уокера.

— Э-э, ну да! — подхватил Уокер, включаясь в игру. — Вот поедим, пойдем в конюшню и оседлаем коня. Ты помнишь, в каком порядке надевается сбруя? — Уокер явно поймал нужную волну, и они вместе направились к остальной компании.

Я обнял Алексис в знак приветствия.

— Спасибо тебе, — тихо сказал я, наклонившись к ней.

— За что? — искренне удивилась она. — Это же вы нас пригласили. Ой! — Она потянулась обратно в салон и достала глубокую форму для запекания. От аромата печеной фасоли с беконом у меня аж слюнки потекли. — Вот, привезла к столу.

— Спасибо. — Я забрал у нее форму. — А «спасибо» я сказал за то, как чутко ты к нему относишься. — Я мотнул подбородком в сторону Уокера и Колтона, зная, что она поймет, о ком речь.

— Он всегда был для меня особенным, — тихо произнесла она, и в ее голосе промелькнула едва заметная грусть. Я впервые поймал себя на мысли, что она, возможно, все еще что-то к нему чувствует… Ситуация вырисовывалась крайне неловкая, но ради сына она все равно приехала.

— Ты… ты до сих пор… — У меня язык не повернулся договорить, но, к счастью, она поняла меня с полуслова.